— Ты что же, куришь? — удивленно спросила Тоня.
— Нет. Это — память о нем. Видишь инициалы — Лука Даховник.
— Подарил?
— Нашла на месте, где были блиндажи командного пункта дивизиона. — Лена сорвала увядшую ромашку. — Вот так и любовь моя увянет, как этот сломанный цветок.
— Не горюй, — тихо проговорила Тоня. — Что поделаешь, если суженый погиб. Вот я с тобой здесь, а душа ведь болит об одном человеке.
— Кто он?
— Да есть такой, в нашем полку.
— Скажи — кто?
— Комбат Савонин. Его батарея у Мамаева кургана стоит.
— Где же вы с ним впервые увиделись?
— Здесь, в этом городе, на батарее. Приглашал меня после войны в Киев, где он жил до призыва в армию.
— И что же ты ответила?
— Рано загадывать о будущем. Еще неизвестно, придется ли нам после войны ходить по белому свету?
— Дождетесь победы и будете в Киеве жить. И я прикачу к вам в гости. Вспомним тогда день, когда переплывали вместе Волгу.
Удлинились тени, солнце клонится к закату. Из-за высокого лозняка вынырнул грузовик. Послышался знакомый голос гребца с «Чайки»:
— Сгружай, хлопцы!
«Чайка» быстро была заполнена снарядами.
— А о нас не забыли? — крикнула Лена, приближаясь к лодке.
— Нет! Не забыли! Садитесь!
Взяв на борт своих старых пассажиров, «Чайка» тронулась в путь. Набежали тучи. Быстро потемнело. Усилившийся ветер затруднял работу гребцов. Лена и Тоня сидели рядом, говорили о своем.
— Уступайте нам место, сядем за весла! — предложила Тоня.
— Сами справимся!
Над Волгой, описывая полудуги, взлетали и падали ракеты. Висело несколько осветительных авиабомб. А за каменными громадами домов, что на правом берегу, гремели орудийные выстрелы. Монотонно плескалась вода от ударов весел. И лодка, покачиваясь на волнах, шла все дальше и дальше.
Спустились густые сумерки, когда «Чайка» стала приближаться к берегу. Гребцы переглянулись. Один из них притормозил веслом:
— Не туда приплываем!
— Действительно не туда.
Ефрейтор, старший экипажа, всматриваясь в берег, сказал:
— Дунули за Спартановку. Но здесь где-то батарея Новицкого. У них и разгрузимся.
— Правильно, батарея здесь, — подтвердила Тоня.
Лодка стала подходить к обрывистому берегу. И только она остановилась, как к ней справа и слева стали подбегать люди. Послышались возгласы на немецком языке. Гитлеровцы, держа перед собою автоматы, сжимали полукольцо.
— Гранаты к бою! — скомандовал ефрейтор. — А вам, девчата, приказываю немедленно уходить!
Лена толкнула Тоню в воду. Жидкова нырнула и поплыла. Вскоре она услышала огромной силы взрыв. Пламя на миг осветило то место, где стояла «Чайка». Затем снова все потемнело.
Может, четыреста, а может, и все шестьсот метров проплыла Тоня вдоль берега. Выйдя из воды, увидела прохаживающегося фашистского солдата. «Опять переплет», — молнией пронеслась у нее мысль. Она припала к земле. Когда солдат повернулся к ней спиной, бросилась в лощинку. Долго ползла, держа направление к тракторному заводу. И вот на горе, окруженной рвами, увидела силуэты зениток. Ее остановили часовые.
— Стой, кто идет? — окликнул один из них.
— Я от Ершова! — ответила она. — Переплывали Волгу на лодке. Лена Земцова была со мной. Может, знаете такую?
— Знаем, знаем…
На батарее, в землянке девушек-прибористов, Тоня переоделась в сухую одежду. Затем ее провели в землянку к старшему лейтенанту Новицкому. Тоня рассказала ему обо всем.
— Значит, Земцова погибла, — с грустью вымолвил он.
— Вот ее самая дорогая вещь, — сказала Тоня и положила на стол серебряный портсигар. — Его она мне передала в последнюю минуту.
Новицкий посмотрел на крышку и сразу угадал, что это портсигар Даховника. Командир дивизиона часто угощал его папиросами из этого портсигара. Старший лейтенант открыл его. Промокшая записка. Он развернул бумажку, прочитал полушепотом: «Я любила его. И была бы счастлива принять такую же смерть, как и он. Л. З.». Услышав эти слова, Тоня поняла, почему Лена отказалась идти в воду, чтобы спастись, а осталась на месте, бросив свою гранату в лежавшие в лодке снаряды. Помолчав, Новицкий проговорил:
— А вас полковник Ершов по всем батареям разыскивает. И к нам звонил.
— Сейчас свяжусь с ним и передам, чтобы не беспокоился.
Крутой обрывистый правый берег Волги. Вдолбившись в кручи, саперы сделали в подземелье что-то похожее на комнаты, коридоры. В этих обшитых тесом помещениях разместился штаб 62-й армии. Здесь, на правом берегу, ее бойцы. Не на жизнь, а на смерть сражались они с гитлеровцами, отстаивая волжский город. И почти рядом со штабом легендарной армии, в таких же кручах, в обрывистом берегу Волги штаб 73-го гвардейского зенитно-артиллерийского полка МЗА.