И хотя от батареи Новицкого до штаба 73-го полка недалеко, путь для Жидковой был длинным. Вместе с двумя бойцами-разведчиками она на рассвете пробиралась по разрушенным улицам к своим. Встретил ее комиссар полка Иван Антонович Зинченко.
— А мы уж чего только не предполагали, думая о тебе! — сказал он Жидковой.
К комиссару зашел полковник Григорий Иванович Ершов.
Тоня доложила:
— Возвратилась с задания, товарищ полковник!
— Нам уже кое-что известно от Антонова, Новицкого, — сказал командир.
— Тогда мне и говорить нечего.
— Рассказывай, рассказывай, как смотрела смерти в лицо…
Как-то будучи в Киеве, я решил заскочить к участнику битвы на Волге Василию Федоровичу Савонину, адрес которого был в моей записной книжке. Позади остались днепровские кручи, мост Патона. И вот Дарница. Стучусь в одну из квартир нового дома по улице Чудновского.
Открывает невысокий мужчина с продолговатым худощавым лицом и проседью на висках.
— Савонин! — отрекомендовался хозяин дома.
В эти минуты он не сразу вспомнил, что мы встречались с ним на фронтовых дорогах в военные годы. Это был тот Василий Федорович Савонин, зенитная батарея которого во время битвы на Волге стояла у Мамаева кургана.
Из соседней комнаты вышла среднего роста миловидная женщина.
— А вот и Тоня! — сказал Савонин. — Моя жена.
— Гвардии Тоня? — радостно произнес я.
— Да, так когда-то называли меня на фронте…
Весь вечер в уютной квартире этой семьи не стихал оживленный разговор. Вспоминали о грозных днях битвы на Волге. Это тогда, в те дни, простую русскую девушку из Брянщины стали называть гордым именем «гвардии Тоня». Это тогда на защитной гимнастерке гвардии Тони засверкал орден Ленина — высшая награда Отчизны.
Утром Антонина Михайловна Жидкова-Савонина ушла в детский сад. Там она работает фельдшером. И по сей день не расстается гвардии Тоня со своей любимой профессией.
С. Смирнов
РАССКАЗ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ
Сначала эту историю, удивительную, как легенда, принесло мне письмо телезрителя и ветерана войны из далекого уральского городка. То был рассказ о девушке-танкисте Марусе Лагуновой, потерявшей в бою обе ноги, но сумевшей снова стать в строй Советской Армии, о девушке, которая по своей судьбе была как бы родной сестрой «настоящего человека» — Алексея Маресьева. Потом начались многомесячные поиски через телевидение, пока следы не привели сперва в столицу Урала, Свердловск, а потом на Украину, в город Хмельницкий, где живет сейчас героиня этой истории Мария Ивановна Лагунова. И когда в моих руках собрались свидетельства друзей и очевидцев и воспоминания самой М. И. Лагуновой, выяснилось, как это нередко случается, что быль оказалась еще более необыкновенной, чем возникшая из нее легенда.
Жизнь почти сразу обошлась неласково с девочкой, родившейся в 1921 году в далеком степном селе Окольничково, Курганской области. Ей было четыре года, когда умерла мать и в большую крестьянскую семью из двенадцати человек пришла мачеха, злая, как в народных сказках. Дети, едва став подростками, разъезжались из дому, рано начинали самостоятельную жизнь. В десять лет Марусю, к счастью, взяла к себе старшая сестра, работавшая на железной дороге в Свердловске.
В школу девочка ходила всего пять лет. Потом пришлось бросить учебу и идти в няньки, в домработницы. Шестнадцати лет Маруся Лагунова пришла на свердловскую фабрику «Уралобувь». В 1941 году, когда началась война, она уже работала дежурным электриком цеха.
Ушел на фронт старший и любимый ее брат Николай. Через несколько дней Маруся тоже явилась в военкомат и просила послать ее в армию. Ей ответили, что и на фабрике нужны люди. Но она была настойчива и пришла во второй, в третий раз… В конце концов военком послал ее учиться в школу военных трактористов в Челябинской области. Зимой 1942 года она уже служила в батальоне аэродромного обслуживания на Волховском фронте.
Служба была тяжелой. Порой она круглые сутки сидела за рычагами трактора, очищая аэродром от снега, доставляя бомбардировщикам горючее, боеприпасы. Перегрузка и постоянное недосыпание сказались на ее здоровье, и осенью 1942 года воспаление легких на два месяца уложило ее в госпиталь. Оттуда она попала в запасный полк, где ее сделали киномехаником, не обратив внимания на настойчивые просьбы отправить на фронт.