В феврале 1943 года в полк приехал военный представитель с Урала, чтобы отобрать несколько сот человек на курсы танкистов: механиков-водителей, башнеров, радистов. Когда Маруся Лагунова пришла к нему, офицер только усмехнулся:
— Что вы, девушка! Танкист — это чисто мужская профессия.
Она ушла удрученная, но не примирившаяся с отказом. А на другой день почта принесла письмо от сестры с тяжкой вестью — смертью храбрых погиб на войне брат Николай. На это горе Маруся реагировала не только слезами. Она села и написала письмо в Москву Михаилу Ивановичу Калинину. Через несколько дней был получен приказ принять Марию Лагунову в число курсантов.
Так среди семисот мужчин, приехавших в марте в уральский город, оказалась одна девушка. Командование учебной танковой части сначала приняло это как чью-то неуместную шутку. Но когда выяснилось, что есть распоряжение из Москвы, а сама девушка всерьез желает стать механиком-водителем танка, решили прибегнуть к уговорам.
— Поймите, это не девичья служба, — убеждали Лагунову в штабе части. — Займитесь лучше женским делом: идите работать в столовую или писарем в штаб.
Но она по-прежнему твердила, что хочет быть танкистом и идти на фронт, мстить врагу за смерть любимого брата. Тогда ей предложили ехать в один из городов. Там, мол, сейчас формируется добровольческий танковый корпус из уральцев. Маруся поняла, что это подвох — от нее просто хотят отделаться, и отказалась наотрез. Она знала: за ней стоит приказ из Москвы, и его должны будут выполнить.
Так и вышло. Два дня спустя Лагунову вызвал командир батальона майор Хонин.
— Я с тобой, Маруся, буду говорить откровенно, — сказал он. — Ты у нас первая из женского пола, и мы просто в затруднении, как к тебе подходить: служба трудна, требования к курсантам большие. Смотри уж, не подводи в учебе. А окончишь курсы, там будет видно, что с тобой делать. Пока разрешаю тебе не ходить в наряды.
Девушка даже покраснела от досады.
— Никаких исключений я не принимаю! — решительно заявила она. — А окончу курсы — отправляйте на фронт, в тылу я не останусь.
Единственное исключение — маленькая каморка, которую ей отвели в расположении части. Во всем остальном она была таким же курсантом, как и мужчины. Программа курсов была рассчитана на четыре месяца, но танкистов требовал фронт — надвигались события на Курской дуге. Уже в июне лучшим курсантам предложили сдавать экзамены досрочно. Лагунова настояла, чтобы ее включили в число выпускников. Технику она сдала на хорошо, вождение танка — на отлично. Как ни уговаривали ее остаться в полку инструктором, она не согласилась.
Танкисты приняли на заводе машины и погрузили их на платформы. Перед отправкой на фронт в заводском дворе состоялся митинг рабочих и танкистов. И Маруся Лагунова, стоя в толпе, то и дело краснела: с трибуны говорили о ее настойчивости, упорстве, требовательности к себе и называли гордостью полка под аплодисменты собравшихся.
А впереди было немало испытаний. Когда танкисты прибыли на фронт и вошли в состав 56-й танковой бригады, готовившейся к боям на Курской дуге, командование, узнав, что на одной из машин механик-водитель девушка, решило заменить ее. Марусю отстоял командир машины лейтенант Чумаков (впоследствии погибший в бою и посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза).
— Мария Лагунова — отличный механик! — твердо заявил он. — Машиной она будет управлять в любых условиях.
Ее оставили в покое, но ненадолго. Когда танкистов нового пополнения стали распределять по батальонам и ротам, возник тот же вопрос. Командиры не могли себе представить, как это женщина поведет в бой танк. Снова начались уговоры. И опять нашелся хороший, смелый человек, выручивший девушку. Это был заместитель командира батальона по политчасти капитан Петр Митяйкин.
— Видимо, ее трудно переубедить, — сказал он другим командирам. — Не будем настаивать, товарищи. Повоюем, сержант Лагунова. Только чур, воевать хорошо! Буду за тобой следить в бою.
Она узнала, что замполит всегда идет в бой на одной из головных машин и от его зоркого взгляда не укроется никакой промах танкиста. Но она была уверена в себе.
Наконец пришел боевой приказ. Машины вышли на исходные позиции и стояли замаскированные в укрытиях: поблизости уже рвались снаряды. Сражение на Курской дуге было в разгаре.
Перед боем снова появился капитан Митяйкин, побеседовал с танкистами и напомнил Марии Лагуновой, что будет наблюдать за ней. А потом машины подвели к переднему краю, загремела артиллерийская подготовка, на броню танка вскочило человек десять автоматчиков, и лейтенант Чумаков подал команду: «Вперед!»