— А как же вы, Никита Иванович?
— Давай, давай, поторапливайся. Я, может, еще вывернусь…
Но вывернуться Дарико не удалось. Фашисты схватили не только его, но и Веру Волк. На следующее утро их повесили на сельской площади. Чуть позже взяли и Марину Штанюк. Ее расстреляли.
…Все дороги были перекрыты. Правда, лошадь, пущенная Ниной по другой дороге, сбила преследователей с толку. Но ненадолго. Нашелся предатель в хуторе Воздвиженка. Он заявил, что видел, как юркнула в избу Хабоко маленькая женская фигурка.
Фашисты перевернули в доме все, что можно было перевернуть. Поднимали каждую половицу, простукивали каждую стенку. Продернули даже через дымоход смятое ведро на веревке. Но никого не обнаружили.
А Нина была рядом. Она лежала под крыльцом — в том единственном месте, куда немцы не догадались заглянуть.
Хозяина дома и почти всю его семью арестовали и отправили в гестапо.
Поздним вечером, когда смолкло тарахтение фашистских мотоциклов, Нину окликнул мальчишеский голос:
— Эй, вылазь!
Нина так замерзла, что не могла даже пошевелить рукой. Николай, младший член семьи Хабоко, вытащил ее за рукав пальто из-под крыльца. Нина и Коля Хабоко решили разыскать партизан.
Они вышли из дому. Но пришлось вернуться: поднялась пурга, а в руках ни карты, ни компаса.
Когда вьюга кончилась, ясным морозным мартовским утром со стороны хутора Говорунова послышались пулеметные очереди. Там шел бой.
Благоразумнее всего было бы переждать, посмотреть, чем кончится дело. Но Нина не выдержала:
— Одевайся, Коля.
Меньше чем через час они были уже в штабе Ковпака…
В октябре, когда хоронили Нину, ни в лесу, ни в поле уже не было цветов. Но на могиле лежали венки. Девушки партизанской столицы Старой Гуты срезали все украшения своих подоконников и отнесли их «маленькому доктору Нине». Прошлым летом, когда я был у могилы партизанки, там лежали венки из просуренков и пролистней — цветов, которые растут только в сумских лесных балках. Приносили их сюда девчонки и мальчишки с красными галстуками на шее, которым учитель однажды сказал:
— Помните и любите ее. Она пришла к нам с Волги и отдала свою жизнь за то, чтобы вы были счастливы!
И помнят, и любят ее на Сумщине! Помнят ее в родном городе, где именем Нины названы одна из улиц и школа, в которой она училась.
Помнят не только Нину. Помнят ее боевого друга Колю Хабоко, погибшего в Карпатах, ее помощников — бесстрашного Никиту Ивановича Дарико, отважных колхозников Веру Волк, Федора Хабоко, Марину Штанюк, помнят и тех, чьих имен мы еще не знаем, как совсем недавно не знали имени Ляпиной.
И. Волк
ПАРТИЗАНСКАЯ «ЕЛОЧКА»
Находясь в служебной командировке в Новозыбкове, я услышала о комсомольцах-партизанах, совершавших героические подвиги во славу Родины. Среди других упоминалось имя девушки из Новозыбкова — Марии Третьяковой. Вторично это имя я встретила в сборнике «Партизанская быль». Герой Советского Союза Г. Артозеев, рассказывая о подвигах белорусских партизан, о замечательном партизанском командире Василии Козлове, упомянул юную разведчицу Марию Третьякову.
Жива ли безвестная героиня? Я решила разыскать Марию. Сейчас она находится в Гомеле, воспитывает сынишку.
Груда бумаг на столе все растет. Мария строчит как автомат. С советского паспорта в немецкий вид на жительство переписываются все данные. Рука устала выводить строчки. Такими странными кажутся родные русские имена, начертанные латинскими буквами.
Мария стучится в кабинет начальника паспортного стола полиции. Тот морщится:
— Опять целая гора. А я хотел пораньше уйти…
Он берет верхний документ, внимательно сверяет немецкую бумажку с советским паспортом. Все правильно. Он подписывает и принимается проверять второй вид на жительство. «Неужели он будет смотреть все паспорта?»
— Я все проверила, — спокойно говорит Мария.
Гитлеровец торопливо подписывает документы.
Мария, взяв бумаги, осторожно закрывает за собою дверь. На секунду она прислоняется к косяку: если бы фашист заглянул в середину этой пачки…
Она запирает стол, сбегает с крыльца и идет по улице, нарядная немецкая служащая в щегольских сапожках, ощущая на себе ненавидящие взгляды прохожих. В этом маленьком городке все знакомы, а с тех пор как она стала работать в полиции, ее, конечно, знает каждый. Давно прошли времена, когда соседки стучались в их дверь, чтобы взять взаймы горсть соли, луковицу или спички… Теперь горожане обходят дом стороной.