– Конечно. Даже не думай что-нибудь сморозить. То же касается и Ромы.
– Какой Ромы?
– Ах, какая же у нас коротенькая память!
– Погоди… Рома…
– Ну?
– Это не та, что на обкомовской даче была со всеми вами?
– Неужели вспомнил?
– Такая полненькая? Которая Анатоль Палыча охмуряла?
– Она, она…
– И что ты мне хотела о ней сообщить?
– А то, что она вышла замуж за коллегу Романа и живет в соседнем доме.
– Так вы неплохо устроились. Ты счастлива?
– А ты как думаешь?
Она посмотрела на меня исподлобья.
– Мне кажется, ты именно этого и хотела – выйти за состоятельного человека и жить без забот. Такая судьба, по-моему, уготована всем выпускницам школы любви пани Алины.
– Ты близок к истине.
Теперь в ее голосе прозвучала грусть, а в этой грусти слышались нотки разочарования. Она, должно быть, не это хотела услышать из моих уст.
– Дзвинка, ты знаешь… – начал я дрожащим голосом, – как только я тебя увидел…
– Знаю.
– Откуда?
– Вычитала в твоих глазах.
– А что еще ты вычитала?
Какое-то мгновение она колебалась, боролась с собой и наконец выпалила что-то совсем не то, что крутилось у нее на уме:
– Не скажу, и вообще, Юрчик, прошу не забывать, что мы только что с тобой познакомились.
В эту минуту я вдруг понял, что люблю ее. То есть любил всегда, но зная, что предназначается она для какого-то большого пана, так никогда и не выдал своих чувств. Что я, вечный безработный, мог ей предложить? Однако теперь, когда она стала принадлежать чужому человеку, я отчаянно возжелал ее. Мне хотелось сейчас умолять, чтобы она немедленно бросала своего мужа и бежала со мной на край света. Меня внезапно пронзила странная мысль, что от этого будет зависеть моя жизнь.
Что это за странное чувство – любовь? Почему оно разрывает нам сердце лишь тогда, когда теряешь любимую, и еле тлеет, когда она рядом с тобой?
Именно сейчас я был готов на все. А хуже всего, что это элементарно читалось на моей отчаявшейся физиономии.
– Юрко, мне кажется, я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, – сказала Дзвинка. – Поверь, мне тоже нелегко. Я не выходила замуж по большой любви. Но я не думала, что все это будет выглядеть именно так. То есть я не знала, что привыкнуть к человеку, которого не любишь, невозможно. Постепенно все попытки привыкнуть превращаются в чувство ненависти. Но назад мне дороги нет. Я решила, что буду Роману образцовой женой. Поэтому я очень прошу, не смотри на меня такими глазами и не делай больше попыток пробудить во мне какие-то воспоминания. Все это будет опасным как для тебя, так и для меня. Эти люди не умеют прощать.
Голос ее звучал для меня медовой музыкой, а в это время неудержимая любовь заливала меня все сильнее и сильнее. Я едва сдерживался, чтобы не сказать ей об этом. Лучше бы нам не встречаться снова.
– Мы должны соблюдать осторожность, – продолжала она. – Тут везде глаза, тут все продажные, тут нет ни единой души, которой можно в чем-то довериться.
– А Рома?
– Она, конечно, скрашивает мой быт, но у нас с ней слишком мало общего. Кроме того, у нее есть завидное качество приспосабливаться к окружающей среде. Я так не умею. Я не могу закрывать глаза на все то, что замечаю.
– И что именно ты такого заметила?
– Не все сразу, – сказала она и замолчала.
Или мне показалось, или она действительно смахнула с глаз слезу.
– А кто живет в соседнем доме? – спросил я просто так, чтобы прервать молчание.
– Там живет пани Ольга. Я ее прозвала фрау Ольга. Терпеть ее не могу. Но муж ее держит, поскольку она умеет улаживать разные сложные дела. Фрау Ольга проводит муштровку девушек. Собственно, это не муштровка, а укрощение юных тигриц. В конце концов, она и сама похожа на укротительницу диких зверей. И не только зверей, но и мужчин. Она устраивает развлечения для поклонников мазохистского секса.
– Твой муж говорил, что там находится его фирма.
– Да, там творятся разные темные делишки. Но, кроме того, в выходные дни работает казино. Съезжаются разные тузы и развлекаются.
– А соседи?
– Эта улица, как ты уже видел, застроена лишь с одной стороны. Кроме наших двух домов тут есть еще дом компаньона моего мужа, а все остальные строения – это виллы. Там никто не живет, в них въезжают только на уикенд. А виллы принадлежат, опять-таки, людям посвященным. Одним словом, все творится в своем кругу. На нашу улицу не забредет ни почтальон, ни газовщик, ни электрик, потому что все проплачивается на год вперед, а вся почта идет в почтовое отделение, где ее забирает Макс, и потом развозит.
– Интересно, что за люди бывают в казино?
– Да те же, которых ты видел на той вилле возле Янова. Разные там партайгеноссе, директора заводов, генералы, кагебисты. А возле них крутится череда каких-то подозрительных дельцов, способных на все. Друг другу угождают, так и сосуществуют. Все это, знаешь, настолько запутано, что у меня даже нет желания углубляться.