– А если кто-то из них захочет утопить другого, и попытается выдать все, что знает?
– Это глупость. Тогда и ему конец придет. Не думай, что я тут ворон считаю. У меня на каждого имеются такие документы, что никто из них сухим из воды не выйдет. Пусть даже только раз здесь побывал. Нет, в этом отношении я спокоен. Меня могут беспокоить только мои собственные люди. Я должен быть уверен в каждом из вас на сто процентов. И уясни еще одно. Мои клиенты, как бы они не были дружески расположены, пусть даже целовались и обнимались и говорили, что мы их лучшие друзья, на самом деле нас ненавидят. Ненавидят за то, что мы – свидетели их дегенерации. Ведь они привыкли мнить себя удельными князьями, а тут опускаются до примитивных животных инстинктов. И это на глазах таких плебеев, как мы. Мало того – мы для них еще и очень опасны. Поэтому мы с ними не особо запанибрата. Привыкни, что мы – только служба сервиса, и не более. Даже когда они пьяны, держись с ними на дистанции.
Мы выпили коньяк.
– Возьми дипломат, пойдем, я познакомлю тебя с пани Ольгой.
Соседний дом совершенно утонул в диком винограде, даже окна еле проглядывались в этой зелени.
На звонок явилась женщина около сорока лет. Теперь я понял, почему Дзвинка называла ее фрау Ольга. Это была красивая женщина, но у нее была какая-то странная сатанинская красота. Она походила на испанку или итальянку. Высокая и стройная, с осиной талией и крепкими бедрами. Черные волосы были стянуты сзади в узел, а из-под густо накрашенных век смотрели такие же черные горящие глаза. Таких женщин охотно берут на роль гестаповок или сексуальных садисток. Я мысленно раздел ее, но не мог себе представить, как она ластится и мурлычет в постели, зато очень легко было представить, как фрау Ольга насилует и душит в своих объятьях, как кусает до крови плечи и раздирает ногтями спину.
Не знаю, о чем думала в это время она, рассматривая меня. Глаза ее скользнули по мне сверху вниз без какого-либо выражения, словно она оценивала письменный стол или кресло. Правда, это длилось лишь секунду, после чего все ее внимание сосредоточилось на шефе.
– О-о, пан Роман! – улыбнулась она. – Прошу, прошу…
Мы вошли внутрь и оказались в просторном холле с диванами и кофейными столиками.
– Пани Ольга, – сказал шеф, – это наш новый работник. Он только что от Бобрика. В субботу ждем гостей.
– Прекрасно. Я как раз разработала новый сценарий. Они будут довольны.
– Я не сомневаюсь в ваших талантах. К сожалению, должен вас покинуть. Ознакомьте Юрка с домом, и вообще, введите в курс дела.
– Но почему вы так спешите? Может, выпьем кофе?
– Увы, должен бежать. Вы уж с Юрком покофейничайте.
После этих слов он вышел, оставляя нас наедине. Никогда еще присутствие женщины не вызывало во мне такой робости, как сейчас. Никогда еще я не чувствовал в подобной ситуации мурашек по спине, а уж чтобы все слова совсем пропали и в голове вместо этого стала зиять полная пустота – такого со мной вообще никогда не бывало, с тех пор как я распрощался с подростковым возрастом.
Я понимаю, что каждая красивая женщина должна развивать в себе какой-то особенный собачий нюх с благородной целью самозащиты. Поэтому она на всех франтиков смотрит с подозрением и изучает их намного проницательнее, чем любая другая женщина. Кроме того, она должна воспитать в себе не абы какую сообразительность, чтобы не растеряться, отвечая разным типам на такие сложные вопросы, как, например, который час или где тут трамвайная остановка. Особенно, когда пристают к тебе с этими проблемами на каждом шагу.
Нюх фрау Ольги в этот момент работал на полные обороты. Я не пожалел бы отдать две месячных зарплаты, чтобы только узнать, что он ей говорит, этот проклятый нюх, который заставляет меня чувствовать себя жалким кусочком ветчины.
Это была какая-то дикая ситуация. Я стоял с дипломатом, она стояла напротив и молча – молча! – смотрела на меня. Ага, я забыл, что выражение ее лица при этом было довольно ласковым, даже улыбчивым. Очень симпатичная, кстати, улыбка. Губы большие, красные и блестящие. Только и следи, чтобы они тебя не проглотили.
– Пан Роман просил вот это отдать вам, – наконец выдавил я из себя и протянул ей дипломат.
– Ах да, конечно, – спохватилась она. – Что же вы не присядете? Прошу!
Она вытащила альбомы и внимательно изучила листик бумаги, на котором, очевидно, были выписаны заказанные девушки.