– Куда это ты ездил?
– Дела.
– Что за дела?
– Обыденные.
– Из тебя сложно что-то вытянуть.
– Ты же знаешь – большие знания создают большие проблемы.
Вскоре появился Франь.
– Ну, что? – спросил я нетерпеливо.
– Все нормально. Надя, оставь нас на минутку. – Он провел ее испытующим взглядом и продолжил: – Операция назначена на одиннадцать часов вечера. Словом, так, старик. Если все счастливо завершится, шеф обещал дать тебе гонорар и работу.
– Нет уж. Спасибо. Хватит с меня таких работ. Я с этой еще не уволился.
Остаток дня я провалялся у Франя. Вечером заехал в больницу, но доктор сказала, что Дзвинка до сих пор не пришла в себя.
– Она получила слишком большую дозу. Но все будет в порядке. Можете не волноваться. Приходите завтра утром. Я сегодня дежурю всю ночь. Утром уже выпишем ее.
– Могу я хотя бы заглянуть в палату?
– Пожалуйста. Но не подходите к ней.
Дзвинка мирно спала, разметав волосы по подушке. Лицо у нее было бледное, но спокойное.
Франь собирался на операцию. Надя лежала на кушетке перед телевизором и пускала клубы дыма.
– Может, поехать с тобой? – спросил я.
Франь кивнул головой в сторону кухни и мы вышли.
– Ни в коем случае, – произнес он вполголоса. – Там будут высокие милицейские чины. Акция на полную мощность. Едут только свои люди. – И снова ткнул пальцем под нос: – К Наде не приставать.
– Ты меня знаешь. Все, что мне сейчас нужно, это побольше алкоголя, чтобы успокоить нервы.
– Пей, что видишь. Чао.
Я полез в бар и вытащил бутылку сухого шампанского и мартини.
– Ты все это собираешься выдуть? – поинтересовалась Надя, сладко потягиваясь.
– Я думаю, ты составишь мне компанию.
Я пододвинул журнальный столик и расставил на нем бутылки и бокалы.
– Ну-ну, и что это будет за коктейль?
– Называется «Холодная Мэри».
– Почему «холодная»?
– Фригидная потому что. Для горячей не хватает коньяка.
– Не хочу. Смеси с коньяком слишком подлые. Когда я пьяная, я себя не контролирую.
– С каких это пор? На моей памяти ты еще за себя отвечала.
– А теперь нет.
– И чем это опасно для меня?
– Неизвестно.
– Между нами, я пообещал Франю тебя не касаться.
– Врешь!
– Он меня предупредил, чтобы я к тебе не лез.
– Врешь!
– А как ты думаешь, почему он вывел меня в кухню?
– Дебил!
За это мы и выпили. После двух бокалов я почувствовал существенное облегчение, мои нервы успокоились, и в милой болтовне с Надей прошел весь вечер. Но даже когда она наконец ушла спать, я не сомкнул век.
XVII
Франь вернулся поздно ночью. По его счастливому лицу можно было догадаться, что облава удалась.
– Ну, все! – воскликнул он. – Фирме пана Ромка настала амба! Что ты там лакаешь? Налей и мне.
– Рассказывай, не трави душу.
Он упал на кушетку с бокалом, жадно глотнул и сказал:
– Мы остановили машины на соседней улице, дальше пошли пешком. Милиция окружила все три дома, а потом выбила двери. Эти жлобы даже не защищались, их на раз-два скрутили, вещественные доказательства – две кассеты – нашли там, где ты указал. И конец!
– Ну, и кого вы загребли?
– Пана Ромка. Пана Зеня, его жену, еще этого медведя Макса… Ну, там еще была служанка, но мы ее отпустили… Старуха. Еще какая-то девочка спала. Ее мы не трогали.
– Подожди, а фрау Ольга?
– Фрау Ольга? – переспросил Франь, и у меня сразу стало кисло на душе. – Какая фрау?
– Там была еще одна женщина. Из них всех она, возможно, самая опасная.
– Никакой женщины мы не видели. В первом доме был пан Роман, Макс и служанка. Во втором только какая-то девочка. А в третьем – Зень и его жена.
– И вы всюду смотрели?
– По всем комнатам, по всем углам.
– А там, где спала девочка?
– Но там никого не было!
– Под кроватью смотрели?
Франь наморщил лоб и передернул плечами.
– Черт его знает… Должны были смотреть.
– Ясно. Она выскользнула.
Неясная тревога вдруг охватила меня.
– Франь, поехали!
– Куда? Я спать хочу.
– Я говорю: поехали! Это не шутки. Или ты хочешь проснуться с перерезанным горлом?
Он вытаращил глаза, но я блефовал как раз удачно. Он молниеносно собрался, прихватил пистолет, и мы тихонько, чтобы не разбудить Надю, вышли из дома.
– Куда ехать? – спросил он в машине.
Я назвал больницу.
– Заберем оттуда одну девушку.
Франь тяжело вздохнул.
XVIII
Я подергал входные двери, откуда-то приплелась заспанная дежурная, и я показал ей десять рублей.