Кларисса и профессор Тимоти Миллер были женаты больше тридцати лет. Обоих супругов, общепризнанных оригиналов и чудаков, часто видели в городе. Кларисса и Тимоти, взлохмаченные, в непарных носках, почти бегом торопились куда-то с книгами под мышкой, увлеченно болтая на ходу. Они были счастливы вместе, пока десять лет назад смерть не забрала Тимоти.
— Со временем станет легче, — сказала Кларисса.
— Ой ли?
— Важно смотреть вперед. Никогда не оглядывайся. Думай о будущем.
Мариана покачала головой.
— Если честно, я даже приблизительно не могу представить, что буду делать в будущем. Оно скрыто от меня, словно… — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — …за пеленой. Откуда эта строчка? «За пеленой, за пеленой»…
— Из поэмы In Memoriam Теннисона, — не колеблясь, ответила Кларисса. — Пятьдесят шестая строфа, если не ошибаюсь.
Мариана улыбнулась. Большинство преподавателей в Кембридже были ходячими энциклопедиями, а уж профессор Миллер — целой ходячей библиотекой.
Прикрыв глаза, Кларисса по памяти продекламировала:
Тщету и хрупкость жизнь сулит.
Всели надежду! Успокой!
Где голос, что благословит?
За пеленой, за пеленой…
Мариана печально кивнула.
— Да… да, так и есть.
— Боюсь, в наши дни творчество Теннисона недооценивают. — Улыбнувшись, Кларисса взглянула на часы. — Если ты собираешься остаться на ночь, надо найти для тебя комнату. Давай-ка я позвоню консьержу.
— Спасибо.
— Подожди минутку.
С трудом поднявшись на ноги, пожилая женщина подошла к книжному шкафу. Водя пальцем по корешкам, она отыскала тонкую книгу и сунула ее Мариане в руки.
— Держи. После смерти Тимми она служила мне утешением.
На черной кожаной обложке были вытиснены потускневшие золотые буквы: «In Memoriam A. H. H., Альфред Теннисон».
Взглянув на Мариану, Кларисса велела:
— Почитай.
20
Мариана хорошо помнила мистера Морриса — добродушного старика, известного своим по-отечески заботливым отношением к студентам. К ее удивлению, в дежурном помещении Мариану встретил парень лет двадцати или чуть старше — высокий, крепко сложенный шатен, с мощным подбородком и прилизанными, зачесанными на одну сторону волосами. На нем был темный костюм, сине-зеленый галстук и черная шляпа-котелок.
Заметив растерянность Марианы, он улыбнулся.
— Вы ожидали увидеть кого-то другого, мисс?
Смутившись, Мариана кивнула.
— Вообще-то да. Мистер Моррис…
— Это мой дедушка. Он умер несколько лет назад.
— Ох, конечно. Простите. Мои соболезнования…
— Ничего не поделаешь, такова жизнь. К сожалению, я всего лишь его бледная копия, на что не перестают указывать коллеги. — Он подмигнул Мариане и приподнял шляпу. — Пожалуйте сюда, мисс. Следуйте за мной.
Мариана подумала, что своей вежливостью и почтительностью он напоминает консьержа из прошлого века — столетия, которое, вероятно, было лучше, чем нынешнее.
Несмотря на возражения Марианы, молодой человек настоял, что сам понесет ее сумку.
— Вы же помните, у нас так принято. Колледж Святого Христофора — место, где время остановилось. — Он улыбнулся.
Мистер Моррис привел Мариану в Габриэл-Корт, в общежитие, куда ее поселили, когда она училась на последнем курсе. По каменным ступенькам, по которым столько раз ходили они с Себастьяном, вслед за Моррисом Мариана направилась в дальний конец двора к старой, покрытой пятнами восьмиугольной гранитной башне. Зайдя внутрь, они поднялись по винтовой лестнице на третий этаж, где располагались комнаты для приезжающих к студентам гостей. Отперев нужную дверь, консьерж вручил Мариане ключи.
— Вот, пожалуйста, мисс.
— Спасибо.
Мариана переступила порог и огляделась. Комната была небольшая, с эркерным окном и камином. Над дубовой кроватью на четырех резных столбах висел плотный ситцевый балдахин, который, по всей видимости, почти не пропускал воздух.
— Одна из лучших комнат для наших бывших студентов, — произнес Моррис, ставя сумку Марианы у кровати. — Правда, маловата. Но надеюсь, вам тут будет удобно.
— Спасибо, вы очень добры.
Они ни словом не обмолвились об убийстве, однако Мариане почему-то казалось, что о нем непременно нужно упомянуть. Скорее всего, потому, что на этом были сосредоточены все ее мысли.