Что же его к этому побудило? Вот главный вопрос. Проникнуть бы в голову злодея, прочитать мысли…
— Привет! — внезапно раздался голос сзади.
Подскочив от неожиданности, Мариана резко обернулась.
— Извини, не хотел тебя пугать.
Фред, парень из поезда, вел за собой велосипед, держа под мышкой стопку каких-то бумаг и сжимая в руке недоеденное яблоко.
— Помнишь меня?
— Да, помню.
— Я как чувствовал, что мы еще встретимся! Говорю тебе, я немножко ясновидящий.
— Это случайность, — возразила Мариана. — Кембридж — городок маленький.
— Поверь мне, случайностей не бывает. Уж я-то знаю, я же физик. Мое исследование как раз это доказывает.
Фред кивнул на стопку у себя под мышкой — и случайно ее выронил. Листки, испещренные математическими уравнениями, разлетелись по дороге.
— Черт! — Отбросив велосипед, Фред кинулся их ловить. Мариана, присев на корточки, ему помогала.
— Спасибо, — когда наконец все бумаги были собраны, поблагодарил Фред, поднимая голову.
Его лицо было так близко — всего в нескольких дюймах от ее носа. «А у него красивые глаза», — отметила вдруг Мариана и, отогнав эту мысль, торопливо встала.
— Ты здесь надолго? — спросил Фред.
Мариана пожала плечами.
— Понятия не имею. Я приехала ради племянницы. Она… у нее неприятности.
— Ты имеешь в виду убийство? Твоя племянница учится в колледже Святого Христофора?
Мариана растерянно моргнула.
— По-моему, я тебе об этом не рассказывала.
— Да? Ну ты просто забыла, — быстро отреагировал Фред. — Сейчас все обсуждают произошедшее. Я много об этом думал, и у меня есть кое-какие соображения.
— Какие соображения?
— Насчет Конрада. — Фред взглянул на часы. — Мне надо бежать… Может, встретимся вечером, выпьем по стаканчику? Тогда и поговорим. — Он с надеждой посмотрел на Мариану. — Разумеется, только если у тебя есть желание. Я не настаиваю. Если откажешься, не обижусь…
Фред явно нервничал в ожидании ответа. Мариана уже собиралась избавить его от волнений, категорически отказавшись от встречи, но мысль о возможности получить хоть какие-то полезные сведения ее остановила. Что ему известно о Конраде? Стоит выслушать. Попытка не пытка.
— Ладно, — произнесла она.
— Правда? — с радостным удивлением переспросил Фред. — Прекрасно! В девять удобно? В пабе «Игл»? Запиши мой номер телефона.
— Не надо. В девять приду.
— Договорились! — Фред просиял. — У нас будет свидание.
— Это не свидание!
— Да-да, конечно, не свидание… Брякнул, не подумав. До встречи.
Он вскочил на велосипед и покатил вдоль реки. Поглядев ему вслед, Мариана зашагала обратно к колледжу.
Пришло время засучить рукава и — за работу.
4
Мариана торопливо направлялась к группе женщин среднего возраста, которые, устроившись в Мейн-Корте, пили чай с печеньем и сплетничали. Это были горничные, и у них еще не кончился утренний перерыв.
В Кембриджском университете, в отличие от многих других, на протяжении сотен лет было принято нанимать местных жительниц, чтобы те убирали комнаты в общежитии, стелили постели и вовремя выносили мусор. По сложившейся традиции, помимо прямых обязанностей горничные брали под свое покровительство студентов, заботились о них, опекали их в повседневной жизни.
До знакомства с Себастьяном горничная была единственным человеком, с кем Мариана ежедневно общалась.
Студенты всегда уважали этих простых женщин, даже побаивались их. Поэтому Мариана по давней привычке слегка робела. Уже в который раз она задалась вопросом, какого на самом деле мнения о студентах эти представительницы рабочего класса, обездоленные по сравнению с учащимися здесь девушками и парнями, зачастую капризными и избалованными. «Наверное, они нас ненавидят», — внезапно осенило Мариану. Что ж, если и так, несправедливо их осуждать.
— Доброе утро, — поздоровалась она.
Разговор оборвался. Горничные с любопытством и настороженностью уставились на Мариану. Она улыбнулась.
— Я подумала, вы сможете мне помочь. Я ищу горничную Тары Хэмптон.
Все повернулись к худощавой женщине в голубой униформе. Стоя позади других, она закуривала сигарету.
На вид ей было под семьдесят, если не больше. Крашеные рыжие волосы с седыми корнями обрамляли круглое лицо с широкими скулами, которому выгнутые брови, нарисованные высоко на лбу, придавали удивленное выражение.