— Не помните, во сколько это случилось?
— Без четверти восемь. Знаю точно, потому что постоянно смотрела на часы: мы опаздывали на автобус. — Элси цокнула языком. — Хотя он все равно никогда не приходит вовремя.
Подливая Элси чай, Мариана доверительным тоном спросила:
— Вы с Тарой были близки, да?
Элси настороженно покосилась на нее.
— Кто вам такое сказал? Зои?
— Я просто подумала: раз вы ее горничная, значит, часто общались с Тарой. Я, к примеру, свою горничную обожала.
— Вот как, дорогуша? Очень мило с вашей стороны.
— Ну вы же выполняете такую важную работу… К сожалению, не все это ценят.
Элси с готовностью кивнула.
— Вы правы. Многие думают, что горничные всего лишь протирают пыль да выносят мусор. Но кто, кроме них, позаботится о детях, которые впервые оказались так далеко от дома? Нельзя же бросить их на произвол судьбы. — Она добродушно улыбнулась. — Вот Элси и присматривает за ними. Каждый день проверяет, как у них дела, будит по утрам и первая узнает, если ночью кто-то из них повесился.
Мариана помедлила.
— Видите ли, меня интересуют подруги Тары. Какого вы о них мнения?
Элси выгнула бровь.
— А, вы об этих?..
— Этих?
Элси, усмехнувшись, оставила ее реплику без ответа. Мариана осторожно продолжала:
— Конрад назвал их «ведьмами».
— Да вы что? — Элси хихикнула. — По мне, милочка, слово «стервы» подходит им больше.
— Они вам не нравятся?
Элси пожала плечами.
— Тара с ними не то чтобы дружила. На самом деле она их терпеть не могла. Ее не обижала разве что ваша племянница.
— А остальные?
— Ох, совсем затравили несчастную крошку… Она часто рыдала у меня на груди и жаловалась. Говорила, мол, Элси, ты мой единственный друг. «Я так тебя люблю, Элси…» — Горничная театральным жестом смахнула воображаемую слезинку.
Мариану начало мутить: спектакль Элси казался слащавым, прямо как торт, который та только что умяла. Мариана не верила ни единому ее слову. Одно из двух: либо Элси фантазерка, либо попросту лгунья. Так или иначе, Мариана чувствовала себя в ее обществе некомфортно и тем не менее продолжала расспросы:
— Не понимаю. За что же они травили Тару?
— Что тут непонятного? Завидовали ей. Она ведь была красавицей.
— Ясно… А все-таки, может, существовала еще какая-то причина?
— Ну уж об этом-то вам лучше спросить Зои.
— Зои? — опешила Мариана. — При чем тут моя племянница?
— Хороший вопрос, дорогуша, не правда ли? — Элси загадочно улыбнулась.
Мариана ощутила раздражение.
— А профессор Фоска?
— А что профессор?
— Конрад утверждает, что Фоска был влюблен в Тару.
Горничную эти сведения не впечатлили и не удивили.
— Профессор — мужчина, так? Он такой же, как все.
— В смысле?
Элси фыркнула и промолчала. Мариана почувствовала, что их беседа подходит к концу, и любые ее попытки узнать больше будут разбиваться о железобетонную стену осуждения. Поэтому она поспешила перейти к тому, ради чего, собственно, и нашла Элси, льстила ей и подкупала угощением.
— Элси, как вы думаете, — с нарочитой непринужденностью начала Мариана, — можно мне осмотреть комнату Тары?
— Комнату? — переспросила горничная таким тоном, словно намеревалась ответить категорическим отказом. Но потом передумала и пожала плечами. — Наверное, можно. Полиция уже все там перерыла. Я собиралась завтра вымыть ее как следует. Знаете что, я сейчас быстро допью чай, и пойдем туда вместе.
Мариана благодарно улыбнулась.
— Спасибо, Элси.
6
Отперев дверь, Элси переступила порог и включила свет. Мариана последовала за ней.
Помещение выглядело точно так же, как и комнаты других студентов. Единственное, что его отличало, — царивший здесь неимоверный беспорядок.
На его фоне было незаметно, что тут недавно проводился обыск. Казалось, Тара только что вышла и вот-вот вернется. Еще не выветрился аромат ее духов, смешанный со въевшимся в стены и мебель терпким запахом марихуаны.
Мариана понятия не имела, что тут можно найти. Она искала какой-нибудь предмет, не замеченный полицией. Но какой?…
Полицейские забрали все устройства, с помощью которых Зои надеялась выяснить что-нибудь полезное: и компьютер, и телефон, и планшет. Зато одежда Тары была повсюду: висела в шкафу, лежала на кресле и даже на полу. С дорогими вещами Тара обращалась как со старыми тряпками. Так же неуважительно она относилась и к книгам: открытые на середине — видимо, недочитанные, — они валялись в куче.