Составив мнение о ней, он отвернулся и исчез под мостом.
Мариана переключила внимание на Зои.
— Он тебе не нравится, да?
— Профессор Фоска? Я этого не говорила.
— Просто мне так показалось. Или он тебе нравится?
Зои пожала плечами.
— Не знаю. Какой-то… слишком яркий. Даже ослепительный.
Мариану удивила такая необычная характеристика. Неясно было, что Зои имеет в виду.
— Значит, он тебя ослепляет, и тебе это неприятно?
— Конечно. Я предпочитаю видеть, куда иду. И еще он постоянно… как бы выразиться?.. играет роль, что ли. Словно он не тот, за кого себя выдает, и не хочет, чтобы об этом узнали. Хотя, может, я ошибаюсь. Все остальные от него без ума.
— Да, Кларисса рассказывала, что его обожают.
— Не то слово! Он — всеобщий кумир, настоящий идол. Особенно среди студенток.
Мариане вспомнились девушки в белом, окружавшие Фоску во время заупокойной службы.
— Ты имеешь в виду подруг Тары? Ты тоже с ними дружишь?
Зои возмущенно помотала головой.
— Вот уж нет! Я от них шарахаюсь, как от чумы.
— Ясно. Похоже, их не очень-то любят.
— Смотря кто, — многозначительно возразила Зои.
— То есть?
— Они любимицы профессора Фоски. Его фан-клуб.
— Фан-клуб?
— Ну или тайное общество. Фоска занимается с ними отдельно.
— Почему тайное?
— Потому что туда входят только избранные. — Зои закатила глаза. — Он зовет их «Девы». Правда, идиотское название?
— Девы? Получается, среди избранных студентов нет ни одного мужчины?
— Угу.
— Понимаю.
Мариана действительно начинала понимать, а точнее, интуитивно чувствовать, что услышанное может значить и почему племянница так неохотно об этом рассказывает.
— Тара была одной из них?
— Ага.
— Так. Мне надо побеседовать с Девами. Это можно устроить?
Зои поморщилась.
— Ты правда этого хочешь? Они не слишком-то дружелюбны.
— Где они сейчас?
— Сейчас? — Племянница сверилась с часами. — Ну, через полчаса начинается лекция профессора Фоски. Все будут там.
Мариана кивнула.
— Раз все, то и мы тоже.
10
Мариана и Зои подоспели к зданию факультета английской филологии всего за несколько минут до начала лекции. Просмотрев висевшую на стене таблицу с расписанием и узнав, что профессор Фоска сегодня проводит занятие в самой большой аудитории на последнем этаже, они поспешили туда.
Просторная лекционная аудитория напоминала концертный зал: ряды длинных столов из темного дерева ярусами спускались вниз, к подобию сцены, на которой располагались кафедра и микрофон.
Практически все места были заняты. Мариана и Зои с трудом отыскали два свободных стула на самом верху.
Мариана почти физически ощущала всеобщее нетерпение, какое обычно бывает перед началом концерта или спектакля, но уж никак не лекции по древнегреческой литературе.
Наконец появился профессор Фоска с папкой под мышкой, одетый в элегантный черный костюм. Его волосы были собраны в узел на затылке. Взойдя на кафедру, профессор приблизил к себе микрофон и, оглядев собравшихся, отвесил легкий поклон. По рядам прокатился восторженный шепот, после чего воцарилась тишина.
Мариана восприняла происходящее скептически. Опыт работы с группами подсказывал ей, что от толпы, обожающей своего кумира, не стоит ждать ничего хорошего. Фоска сейчас был больше похож на поп-звезду, чем на преподавателя; даже возникло ощущение, что он вот-вот затянет какую-нибудь томную лирическую песню.
Но Фоска не запел. Он поднял лицо, и Мариана, к своему изумлению, заметила, что его глаза увлажнились.
— Сегодня, — произнес он, — я хочу поговорить о Таре.
Сидящие в зале зашушукались и начали переглядываться, а некоторые заплакали. Видимо, студенты ожидали, что профессор заведет речь об убитой.
По щекам Фоски потекли неподдельные слезы, но он даже не пытался их смахнуть. Голос его звучал твердо и спокойно. Фоска говорил так громко и отчетливо, что мог бы вообще обойтись без микрофона.
Зои утверждала, что он постоянно играет роль. Что ж, если и так, Фоска справлялся со своей задачей настолько виртуозно, что, слушая его, Мариана невольно растрогалась и разволновалась.
— Многим известно, — продолжал профессор, — что Тара училась у меня. И сейчас, стоя здесь, я чувствую глубокую скорбь… точнее сказать, глубокое отчаяние. Я собирался отменить сегодняшнюю лекцию. Но я всегда любил Тару за ее бесстрашие и силу характера и понимаю: она не хотела бы, чтобы мы пали духом, чтобы страх и ненависть одержали над нами верх. Мы должны жить как прежде. Это единственный способ победить зло… и почтить память Тары. Сегодня я пришел сюда ради нее. Как и вы.