Глаза Фоски горели. Он словно видел перед собой все, о чем рассказывал. Читал лекцию, будто волшебное заклинание.
— Мы никогда не узнаем, что происходило в храме во время мистерий: элевсинские таинства навсегда останутся тайной. На заре посвященные в культ выходили из храма в скале, получив опыт смерти и воскрешения и осознав, что значит быть человеком, что значит жить.
Фоска выдержал паузу и, обведя взглядом зал, заговорил тихо, но страстно и вдохновенно:
— И вот что я вам скажу: в этом и есть вся суть древнегреческих трагедий. В объяснении, что значит быть человеком, что значит жить. И если вы этого не прочувствовали, если трагедия так и осталась для вас лишь набором слов, то вы ничего не поняли. Это касается не только литературы, но и вообще всего. Если вы не ощущаете присутствия божественного и сверхъестественного, если не осознаете великого чуда жизни и смерти, частью которого вам посчастливилось стать, если это не наполняет вас радостью и благоговением, то в вашем существовании нет никакого смысла. Вот в чем главная идея древнегреческих трагедий. Не упускайте этот шанс. Ради себя. Ради Тары. Живите!
Несколько секунд аудитория безмолвствовала, а затем взорвалась оглушительными, восторженными аплодисментами, которые долго не стихали.
11
У выхода образовалась пробка. Мариана и Зои остановились на лестнице, ожидая, когда толпа рассосется и можно будет выйти из лекционного корпуса.
— Ну? — Зои вопросительно взглянула на тетю. — Что ты об этом думаешь?
Мариана рассмеялась.
— Знаешь, определение «ослепительный» ему очень подходит.
— А я что говорила! — Зои улыбнулась.
Они вышли из здания. Мариана обвела глазами заполнивших двор студентов.
— Они тоже здесь? Девы, я имею в виду.
— Да, вон там.
Зои кивнула на шестерых студенток. Девушки о чем-то оживленно беседовали. Две из них сидели на скамейке, четыре стояли рядом. Некоторые курили.
Они разительно отличались от остальных студентов-филологов, ничем не примечательных и небрежно одетых, тем, что неукоснительно следили за своей внешностью: изысканные, дорогие наряды, безупречный макияж, тщательный маникюр. А главное, их выделяли непоколебимая уверенность в себе и чувство собственного превосходства.
Какое-то время Мариана их рассматривала.
— Ты права. На первый взгляд они не очень-то дружелюбные.
— Не только на первый. Они настоящие снобы! Считают себя важными птицами…
— Важные? Что ты имеешь в виду?
— Ну… — Зои пожала плечами и ткнула пальцем в высокую блондинку, присевшую на подлокотник скамейки. — Эта — Карла Кларк, дочь Кассиана Кларка.
— Кого?
— Ну ты что, он же актер! Очень известный!
— Ясно. — Мариана улыбнулась. — А остальные девушки?
Зои начала поочередно указывать на студенток.
— Видишь вон ту, слева? Такую симпатичную шатенку с короткой стрижкой? Это Наташа. Она русская. Ее отец — олигарх или что-то вроде того, скупил пол-России… А вон индийская принцесса, Дия. Она почти гений: в прошлом году блестяще закончила бакалавриат с самыми высокими оценками… Девушку, с которой она беседует, зовут Вероника. Ее папа — сенатор и, по-моему, даже баллотировался в президенты. — Она повернулась к Мариане. — Теперь понимаешь?
— Да. То есть все они умные и богатые.
Зои кивнула.
— Их рассказы о каникулах даже слушать противно: сплошные яхты и собственные острова, частные шале в горах и катание на горных лыжах…
— Могу себе представить. — Мариана снова улыбнулась.
— Ничего удивительного, что их все ненавидят!
Мариана покосилась на нее.
— Ненавидят?
Зои пожала плечами.
— Ну в любом случае им все завидуют.
Мариана на мгновение задумалась.
— Ладно, попытка не пытка.
— В смысле?
— Давай поговорим с ними о Таре и Фоске.
— Сейчас? Ни за что! — Зои замотала головой. — Ничего не получится.
— Почему?
— Они с тобой не знакомы, поэтому будут отмалчиваться или вообще начнут скандалить, особенно если ты станешь расспрашивать их о профессоре. Так что лучше не надо. Уж поверь мне.