— Такое впечатление, что ты их боишься.
Зои кивнула.
— Очень боюсь.
Мариана хотела было ответить, но тут заметила, что из корпуса вышел профессор Фоска. Он приблизился к Девам, и те, окружив его, стали о чем-то шептаться.
— Идем, — решилась Мариана.
— Что? Нет! Не надо…
Но она, не обращая внимания на Зоины протесты, направилась к Фоске и студенткам.
При виде ее тот приветливо кивнул.
— Добрый день, Мариана. Кажется, вы присутствовали на лекции?
— Да.
— Надеюсь, вам понравилось.
Мариана замешкалась, подыскивая нужные слова.
— Было очень… познавательно. Я впечатлена.
— Спасибо.
Она поглядела на шестерых девушек, сгрудившихся вокруг профессора.
— Это ваши студентки?
Уголки губ Фоски слегка приподнялись.
— Да. Мои самые одаренные ученицы.
Мариана улыбнулась девушкам. Те ответили ей холодным, ничего не выражающим взглядом.
— Я Мариана. Тетя Зои. — Она оглянулась на племянницу, но, обнаружив, что той уже и след простыл, вновь повернулась к Фоске и Девам. — Я видела вас в церкви на заупокойной службе. Вы очень выделялись среди толпы, потому что были в белом. Если не секрет, почему вы так нарядились?
Девушки замялись. После паузы одна из них, покосившись на Фоску, объяснила:
— Это я предложила. Мы в Индии всегда носим белое на похоронах. И это был Тарин любимый цвет, так что…
Она пожала плечами, и фразу закончила ее подруга:
— Так что мы оделись в белое в ее честь.
— Тара терпеть не могла черный, — вставила третья девушка.
— Вот как. — Мариана кивнула. — Интересно!
Не расположенные к общению Девы вновь не удостоили ее улыбкой.
Прервав затянувшееся молчание, Мариана обратилась к Фоске:
— Профессор, вы не сделаете мне одолжение?
— Я весь внимание.
— Дело в том, что я психотерапевт, и декан попросил меня пообщаться со студентами, узнать, как на них повлияло такое потрясение. Вы не возражаете, если я побеседую с вашими студентками? — как можно невиннее спросила Мариана.
Она смотрела на девушек, а не на профессора, однако чувствовала на себе его пронзительный, пристальный взгляд. Похоже, Фоска так и буравил ее глазами, пытаясь понять, что у Марианы на уме, правду она говорит или просто хочет выведать его тайны.
Профессор сверился с часами.
— У нас вот-вот начнется семинар, но, полагаю, я смогу ненадолго отпустить пару человек. Вероника, Серена, вы не против? — обратился он к двум девушкам.
Обе уставились на Мариану. По их лицам ничего нельзя было прочесть.
— Ну ладно. — Вероника пожала плечами. У нее был заметный американский акцент. — Вообще-то у меня уже есть психолог. Но если она пригласит нас в бар, я согласна.
— Я тоже, — подхватила Серена.
— Хорошо. Бар так бар. Спасибо! — Мариана снова улыбнулась Фоске. Тот улыбнулся в ответ.
— Пожалуйста, Мариана. Рад был вам помочь.
12
Обнаружив племянницу у выхода с территории факультета английской филологии, Мариана пригласила ее присоединиться к ним и выпить что-нибудь. Зои согласилась, и все вместе отправились в местный университетский бар, располагавшийся на углу Мейн-Корт.
Здание было полностью построено из дерева: пол выложен старыми, потрескавшимися досками с темными отметинами, стены покрыты дубовыми панелями. Барная стойка тоже оказалась деревянной.
Девушки выбрали широкий столик у окна с видом на заросшую плющом ограду. Усевшись рядом с Зои, напротив Вероники и Серены, Мариана вдруг осознала, что Вероника — та самая девушка, которая проникновенно читала Библию на заупокойной службе.
Вероника Дрейк родилась в богатой семье. Ее отец, известный политический деятель, был сенатором в Вашингтоне. Красота этой девушки ослепляла и завораживала. Вероника прекрасно об этом знала. Она носила узкие джинсы, подчеркивающие точеную фигурку, ярко подкрашивала глаза и губы, делая их еще более выразительными, а во время разговора кокетливо теребила и накручивала на палец длинные светлые локоны. Вероника держалась уверенно, с неосознанным чувством собственной значимости, часто присущим детям влиятельных особ. Она заказала пинту пива «Гиннесс», очень быстро с ней расправилась и теперь трещала без умолку, хотя в ее речи было что-то ненатуральное. Мариана даже заподозрила, что эта девушка брала уроки риторики, и ничуть не удивилась, когда Вероника сообщила, что хочет стать актрисой. Казалось, что под маской из хороших манер, красноречия и макияжа скрывается совершенно другой человек, не знакомый не только Мариане, но, возможно, и самой Веронике.