— Понимаешь, именно из-за раннего ухода мамы я занялся теоретической математикой, стал изучать гипотезу о параллельных вселенных, — поделился Фред, доливая себе вина. — Об этом я и пишу диссертацию.
— Как это — о параллельных вселенных? Не понимаю.
— Я и сам не до конца понимаю, — признался Фред. — Но если есть и другие вселенные, идентичные нашей, то, скорее всего, в одной из них мама не умерла. Вот я и… начал ее искать.
На лице Фреда появилось выражение печальной отрешенности. Мариане стало его жаль.
— И нашел?
— Можно сказать и так… Я выяснил, что в действительности времени не существует. А значит, мама никуда не делась. Она здесь.
Пока Мариана пыталась осмыслить его слова, Фред отставил бокал и, сняв очки, посмотрел на нее.
— Мариана…
— Нет! Молчи.
— Ты ведь даже не знаешь, что я собирался сказать!
— Что-нибудь романтическое. Не желаю слышать.
— Я просто спросить. Можно?
— Смотря что.
— Я тебя люблю.
Мариана нахмурилась.
— Это не вопрос.
— Ты выйдешь за меня? Вот мой вопрос.
— Фред, пожалуйста, не надо…
— Я тебя люблю, Мариана. Я влюбился в тебя с первого взгляда, еще тогда, в поезде. Я хочу быть с тобой. Заботиться о тебе. Опекать…
Последнее слово он сказал зря. Побагровев от раздражения, Мариана вскипела:
— Не надо меня опекать! Что может быть хуже?! Я тебе не дама в беде, не… не дева, ждущая спасителя! Не нужно мне рыцаря в сверкающих доспехах! Мне нужно…
— Что? Что тебе нужно?
— Чтобы ты оставил меня в покое!
— Не верю. — Фред помотал головой и поспешно добавил: — Помнишь мое предчувствие? Когда-нибудь я сделаю тебе предложение, и ты согласишься.
Мариана невольно рассмеялась.
— Прости, Фред. Разве что в другой вселенной.
— Ну так знай: в одной из этих вселенных мы уже целуемся.
И прежде чем Мариана успела его остановить, Фред подался вперед и мягко коснулся губами ее губ. Нежность и тепло его поцелуя одновременно обезоружили и напугали Мариану.
Мгновение спустя Фред, отстранившись, заглянул ей в глаза.
— Извини. Я… не удержался.
Мариана в смятении покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Я боюсь причинить тебе боль…
— Причиняй, я не против. В конце концов, «уж лучше потерять любовь, чем вовсе чувства не познать», — со смешком процитировал Фред, но, увидев выражение лица Марианы, забеспокоился. — Что? Что я сказал не так?
— Ничего. — Мариана сверилась с часами. — Уже поздно. Мне пора.
— Так скоро?.. Ладно, я провожу.
— Не стоит утруждаться…
— А я хочу тебя проводить. — Что-то в поведении Фреда едва уловимо изменилось. Его теплота исчезла, а взамен появилась какая-то жесткость. Он встал и посмотрел на Мариану. — Идем.
17
Мариана и Фред в молчании спустились на первый этаж и вышли на улицу.
— Ну дальше я сама. Спокойной ночи.
Фред не двинулся с места.
— Пойду прогуляюсь.
— В такое время?
— Я часто гуляю допоздна, — враждебным тоном отчеканил Фред. — Тебя что-то не устраивает?
Он явно посчитал себя отвергнутым, и его нескрываемая обида раздражала Мариану. В конце концов, уязвленное самолюбие — не ее проблема. Есть заботы поважнее.
— Ладно, пока, — попрощалась она.
Продолжая топтаться на месте, Фред достал из кармана несколько сложенных листов.
— Вот. Я собирался отдать их позже, но… возьми сейчас.
— Что это?
— Письмо. На бумаге я лучше объясняю свои чувства. Прочитай — и все поймешь.
— Не хочу.
— Мариана, возьми! — Фред попытался вручить их ей насильно.
— Не возьму. Прекрати! Я не позволю тебе так со мной обращаться!
— Мариана…
Не слушая, она круто повернулась и зашагала прочь.
Идя по безлюдной улице, Мариана кипела от возмущения. Однако вскоре ее гнев улетучился и сменился грустью, а потом — сожалением. Она переживала не из-за того, что задела Фреда, а потому что оттолкнула его и теперь никогда не узнает, как бы сложилась их история, прими она иное решение.
Неужели Мариана сумела бы когда-нибудь полюбить этого серьезного юношу? Разве такое возможно? Смогла бы она обнимать его по ночам, раскрывать ему все свои мысли и чувства?
Нет… Конечно, нет.
Слишком много мыслей и чувств у нее накопилось. И доверить их она могла бы только Себастьяну.
Вернувшись в колледж Святого Христофора, Мариана не поднялась к себе, а пересекла Мейн-Корт и зашла в опустевший студенческий буфет. Выйдя оттуда в знакомый полутемный коридор, она двинулась вперед и вскоре оказалась у портрета Теннисона.