Стрельцов скривился так, будто его заставили одновременно съесть чеснок и лимон.
— Что за дурацкое название?!
— Подожди, — я замотала головой, пытаясь понять ход мыслей Кости. — А как мы их найдем? Барракуда то же далеко.
— Лана, — лукаво и широко улыбнулся Костя, — ты же понимаешь, что я не мог отправиться тебе на помощь, не подумав о том, как мне преследовать Барракуду и при этом не попадаться на глаза?
— Наверное, — настороженно ответила я толком ещё ничего не понимая.
Но тут Костя взял с сидения рядом какой-то громоздкий пульт управления и показал мне.
— Я одолжил наш корпортивный квадрокоптер, с помощью которого мы иногда делаем динамичную съемку выступлений в «Сантосе». Только сегодня, вместо камеры, я приспособил туда один из своих старых смартфонов.
С видом своего полного превосходства, Костя продемонстрировал мне дисплей пульта, на котором отображалась подробная карта прибрежных вод Анапы, ближайшей территории Чёрного моря и жирная белая стрелочка, похожая на курсор, которая неспешно «плыла» по карте моря, вдалеке от берегов.
— То есть сейчас на борту «Барракуды» нелегально находиться ваш квадрокоптер с твоим телефоном? — одобрительно улыбаясь, восхищенно спросила я.
— Мы без труда их отыщем, — ответил Стрельцов и протянул пульт мне. — Держи. Будешь следить за их движением.
Я с осторожностью приняла из его рук консоль управления и, для надежности, уселась на боковое сидение рубки. Не хватало ещё от волнения уронить эту дорогостоящую штуку!
А Костя, тем временем, запустил мотор яхты, переключил скорость хода, и направил судно вперёд, навстречу темной ночи, поливающей море тихо шепчущим дождём.
***
Мы действительно легко и быстро смогли вновь выследить «Барракуду». Пугающего вида силуэт теперь полз далеко на горизонте, а мы, погасив все огни на борту «Айседоры Дункан», двигались за ними. Костя держался на почтительном расстоянии и, плюс к этому, вёл судно исключительно так, чтобы для экипажа Барракуды наша яхта не была видна на фоне относительно тёмного берега близлежащих территорий Анапы.
Вскоре корабль браконьеров замедлил ход и стал поворачивать. Чуть помедлив, мы последовали за ним.
Я продолжала следить за картой на дисплее пульта. По мере приближения «Барракуды» к берегу широкой бухты, на карте все детальнее прорисовывались географические детали местности.
А когда «Айседора» под управлением Кости тоже, аккуратно и тихо, «заглянула» внутрь подковообразной бухты, мы оба увидели на берегу и вокруг сотни огней, озарявшие временные ограждения, строительные машины и поднимающийся вверх силуэт длинного здания, напоминавшего вычурную и пошлую версию какого-нибудь дворца эпохи ампир.
Костя взял бинокль, поднёс к глазам и задумчиво проговорил:
— Надо же, даже ночью работают… Видимо Ян Глебович очень спешит.
— Похоже на то ,— с хмурой враждебностью глядя на строительство «Альдабры», проговорила я.
— Так, а это что там за движение? — вдруг проговорил Костя и заинтересованно перевёл бинокль в сторону.
— Что? Что ты там видишь? — с беспокойным любопытством торопливо спросила я.
Но Костя не отвечал. Зато, когда он убрал бинокль от лица, во взгляде у него проявилось непонимание, смешенное с потрясением.
— Они… — выдавил он. — Чёрт, они же…
Я не вытерпела, выхватила у него бинокль и быстро посмотрела туда, куда до этого смотрел Стрельцов.
Почти сразу я увидела два катера, что отошли от берега стройки и выплыли на глубину моря. Подкрутив кратности в бинокле, я смогла разглядеть, что делают мужчины в лодках.
— Лана, это совсем не то, что тебе стоит видеть… — Костя сделал вялую попытку забрать у меня бинокль.
Но я не позволила ему это сделать.
Присмотревшись, я увидела, что браконьеры сбрасывают в прибрежные воды темного от ночи моря, какие-то бесформенные и продолговатые предметы.
— Это что… — начало было я, но тут случайный свет прожекторов от Барракуды упал на катера.
Я застыла в немом шоке, который быстро сменился тихим гневом. Впереди, в нескольких сотнях метров от нас моряки с Барракуды безжалостно закалывали гарпунами барахтающихся из последних сил морских котиков, а затем с оскорбительной небрежностью сбрасывали тела убитых животных в море.
Я убрала бинокль от лица и нервно всхлипнула.
— Костя… — выдохнула я, ощущая, как меня переполняет ужас происходящего и, рвущее сердце, чувство жалости.