Он успешно разгонял водяную темноту перед нами. Очертания подводного мира где-то сильнее, а где-то слабее проступали через туманную темную синеву, в которой смешивались темнота и свет.
Я увидела движение внизу, что-то длинное, темное и большое. Оно юркнуло где-то совсем рядом и мне показалось, что это нечто ринулось ко мне.
Я дернулась было назад, почувствовала, как страх лихорадкой прошелся по телу и начал зажимать своими холодными пальцами мое горло.
В тот же миг я успела вспомнить, что Костя говорил о панике под водой и о том, как быстро расходуется кислород, если мы испытываем стресс.
Я сумела взять себя в руки побороть зародившееся было во мне чувство страха.
И когда Стрельцов обернулся назад я с максимально невинным видом показала ему два больших пальца.
Мы осторожно и не слишком торопясь ринулись дальше. Плыть пришлось долго, но на удивление я не уставала. Сказывалась привычка к физическим нагрузкам в тех же бальных танцах и на регулярных занятиях work out.
Пока мы плыли дальше, мимо нас резкими бросками сновали десятки косяков из мелких рыбешек. Их чешуйки тускло, но заметно серебрились в лучах света от фонаря в руках Кости и наших наплечных, менее мощных, фонарей.
Через некоторое время, Костя жестом показал, что нужно спустится ниже.
Следуя за ним, я почувствовала неприятное сдавливание в ушах, некоторую тяжесть в груди и животе. На меня весьма ощутимо начинало действовать давление воды. Я помнила, что говорил Костя, про опасные симптомы и про то, как правильно нужно всплывать, чтобы не заработать себе банальную кессонную болезнь. Пока, вроде бы, всё было терпимо.
А вот подводный мир заметно переменился. Тем внизу стали различимы очертания, обросших мягким ковром кладофор, подводных гигантских рифов. Со дна и с поверхности камней к нам тянулись змеящиеся стебли водорослей эфемеров. Кое-где виднелись асцидии и мелкие губки.
А когда мы погрузились ещё ниже, я увидела нечто плоское и широкое, что проворно «летело» над камнями внизу. Я вздрогнула, едва не дёрнула за руку плывущего впереди Костю, но вовремя спохватилась и поняла, что передо мной обычный скат, название которого я не помню.
Стрельцов ринулся ниже, я последовала за ним, сосредоточенно прислушиваясь к ощущениям организма. Дышать стало труднее. Двигаться и соображать – тоже. Но, пока что я оставалась вполне себе вменяемой и дееспособной.
Сине-серо-черная темень водных глубин нехотя расступалась перед светом фонаря в руках Кости. Судя по смутным очертаниям на дне, мне двигались вдоль пологого спуска.
Мы обогнулись торчащую вверх, похожую на гигантский коготь, подводную скалу и оказались над неглубокой, но невероятно широкой, огромной впадиной.
Обросшая со всех сторон небольшими рифами и запутанными дебрями водорослей, она широкой воронкой охватывала территорию радиусом метров в двести, если не больше.
Мы ринулись ниже. Я ощутила усиливающееся давящее чувство в области груди, болезненное сдавление зародилось в глазных яблоках, глухие и низкие удары сердца, казалось, звучали где-то в горле, под челюстью.
Чувство опасности, всё более навязчиво проникало в сознание, мелкими болезненными и частыми разрядами поражало мозг. Мне казалось, что кислород, поступающий из баллона за спиной, потяжелел или вовсе стал поступать в меньших количествах. Из-за этого, я инстинктивно прикусила регулятор, через который дышала.
Я отчаянно следовала за Костей, хотя и ощущала насколько тяжелее мне становится.
«Как бы тут и сознание не потерять!» — мелькнула в голове назойливая враждебная мысль.
Мы приблизились к дну широкой воронки, луч от мощного фонаря Кости упал на её дно, и тут я с трудом подавила готовый вырваться наружу возглас пугающего потрясения.
Дно воронкообразной ямы было буквально усеяно телами животных, разной степени разложения!
Были тела рыб, осьминогов, морских млекопитающих, которые, по всей видимости, оказались здесь совсем недавно. Но большую часть среди них занимали устрашающего и отвратного вида останки или вовсе одни кости с жуткими черепами.
Костя заметил мою реакцию, подплыл ближе и взял за руку. Я взглянула на него.
Толчки пульса, от испытанного шока всё ещё звучали в венах и ушах, заглушая рассудок и заставляя меня паниковать.
Пальцы Кости сильнее сжали мою руку, наши взгляды встретились, и в глазах Стрельцова я увидела понимание, сожаление и утешение.
Он как будто говорил мне:
« — Они за это поплатятся! Обещаю!»
Мне хотелось верить в это! Меня обуревало неуемное желание сделать всё, чтобы всех, кто причастен к подобным убийствам, постигло неотвратимое возмездие!