Жадным ошалевшим от страха взглядом, я обыскивала тучи поднимающихся вверх пузырей. Среди них мелькнуло что-то тёмное.
Со сжавшимся в груди сердцем, я узнала в извивающемся предмете шланг от баллона акваланга. А чуть ниже, в ореоле вспененной воды, на глубину быстро падал и сам желтый баллон с кислородом.
«Костя!!!» — хотелось закричать мне.
Чувствуя противную невесомость слабости, одиночества и тревоги, я с надеждой всматривалась в хаос пузырей и пены вокруг. Но Кости нигде не было. Только, присмотревшись сильнее, я увидела, как в мою сторону отчаянно гребет темный человеческий силуэт. Я уже знала, в чём дело и стремительно рванулась к нему навстречу.
Мелькнула мысль бросить тело морского котика – повезло, что это был детёныш – но тогда весь наш риск был бы насмарку.
Костя успел подплыть ко мне, и я с готовностью одолжила ему свой регулятор. Стрельцов вдохнул пару раз, показал мне большой палец и махнул рукой наверх.
Мы выплыли на поверхность минут через двадцать.
— Я думала тебя там перемололо! — воскликнула я со страхом, как только смогла дышать.
— Тсс, — шикнул Костя и смахнул с лица мокрые волосы.— На пару секунд мне тоже показалось, что всё – меня постиг белый пушной зверь.
Он самодовольно усмехнулся.
— Но обошлось, Нептун был милостив!
— Дурак, — обиделась я. — Это не смешно! Я испугалась за тебя!..
— Я же не специально под винты полез, — привёл разумный аргумент Костя, забирая у меня тяжкую ношу. — Теперь главное…
Он обернулся и в тот же миг замолчал. Лицо Стрельцова вытянулось и, кажется, слегка побледнела. Я тоже оглянулась и шепотом ругнулась.
Мы были ровно возле того самого места, где Костя оставил яхту. Вот только «Айседоры Дункан» ни здесь, ни где бы то ни было поблизости не было.
— Это ещё какого хрена, — проворчал Стрельцов.
Без яхты нам оставалось только плыть к берегу, а это было сулило серьёзный риск попасться людям Яна Глебовича. Особенно опасной выглядела ситуация, учитывая нашу мёртвую ношу.
Яхту мы всё же нашли, да. Теперь наша «Айседора» стояла у причала, близ стройки, аккурат напротив «Барракуды».
— Ну вот же звездец! — сплюнул в воду раздосадованный Костя.
***
Ситуация выглядела не просто не утешительной, а как минимум критической.
Но Стрельцова, похоже всё это не слишком смутило. Потому что не прошло и минуты, на лице парня вместо озабоченной и задумчивой физиономии, появилась предвкушающая хитроватая улыбка.
— Якорный трос они, похоже перерезали, значит судно будет держаться только на швартовых… — бормотал он себе под нос. — Радиуса для поворота хватит… а вот Барракуда…
Он посмотрел на меня, я вопросительно вскинула брови, молчаливо и выразительно требуя объяснений его замысла.
Но Стрельцов не собирался вдаваться в подробности.
— Лана, жди здесь, — сказал он и указал на риф, возле которого мы прятались.
— А ты куда? — удивленно и испуганно спросила я.
— За яхтой, — уплывая прочь, громко шепнул он.
Удерживая бездыханное тело морского котика на скользком рифовом выступе, я с беспокойством и непониманием следила за Костей. Мне бы стоило его остановить, да куда там!
Вот что он удумал?! Что собирается сделать?! На глазах у всего экипажа «Барракуды» и строителей на берегу угнать обратно нашу яхту? Но это же невозможно…
Со всё возрастающей тревогой я следила, как фигура Кости в темной воде, избегая света от прожекторов с кораблей, приблизилась к борту корабля браконьеров. Прошло пару минут, и вот я сумела различить, как по спущенной в воду цепи проворно взобралась на борт «Барракуды».
Я встревоженно вздохнула.
— Ну, куда ты полез… — простонала я, от бессильного нервного отчаяния кусая губы.
Минут пять или шесть ничего не происходило. Я уже начала подозревать, что Костю всё-таки поймали. Мелькнула даже предательская мысль свалить отсюда: если нас обоих поймают, то никто точно не узнает, что с нами случилось, а если я успею сбежать и рассказать кому нужно…
Но этого не потребовалось. Мне не пришлось переступать через собственные глубоко укоренившиеся моральные принципы, потому что уже через пару секунд на борту «Барракуды» что-то негромко хлопнуло, послышался какой-то скрежет, металлический звон, и в следующую секунду от борта судна поднялся тонкий, но густой дым. Он был заметен даже на фоне ночного неба.
В то же время матросы браконьерского судна обеспокоенно забегали по палубе из стороны в сторону. Суета на «Барракуде» заметно усиливалась, слышались перепуганные и злые мужские крики. В воздухе ощутимо повеяло горелым.
Я с тревожным интересом наблюдала за происходящим. Волнение переполняло меня, раздувалось в груди и плясало на душе взвинченными ритмами.