Глава 19
Следующие три дня выдались крайне напряженными. Все сотрудники дельфинария, включая меня, работали буквально не покладая рук. И если животные ещё хоть как-то отдыхали, мы все делали перерыв только на сон. Да и то, не больше пяти-шести часов.
Сорель, по своему обыкновению, стандартные задачи, вроде подбрасывания мечей или прыжков из воды, выполнять на отрез отказывался.
Зато мы с ним, удивительным для меня самой образом и способом, сумели разучить сразу три новых танца, с очень эффектной концовкой.
Сорель, даром, что животное, был – на мой субъективный взгляд – невероятно смышленым! Я сама удивлялась, как быстро он копировал мои движения. Понятное дело, он воспроизводил это по-своему, но очень похоже, а главное действительно в ритм! В ритм, с грацией и чувством такта! А это, будем честны, на самом деле не под силу многим людям.
В краткие минуты свободного времени, Костя, Борис, Саша, сам дядя Игнат и Яна, вместе с Фангом и Тито, а так же с другими сотрудниками дельфинария приходили посмотреть на наши с Сорелем тренировки.
Правда, поначалу косатка стеснялся посторонних зрителей, и с этим была отдельная проблема, но как оказалось здесь был вопрос в доверии и элементарной, почти детской, стеснительности.
И чтобы пятитонная рыбина мне поверила, я должна была стать ей не только наставником или дрессировщиком. Я должна была быть другом Сореля. Тем другом, которому он мог доверять, которому хотел и мог открыться, открыть самого себя, свою душу и сущность… И я искренне жаждала нашей дружбы.
— Сорель, — лежа перед ним на животе и по очереди поднимая то одну, то другую руку, говорила я, — ты ведь делаешь это для себя. Ты слушаешь музыку, чувствуешь её и выражаешь миру в своем танце – тоже для себя. Так наслаждайся музыкой и танцем! Несмотря ни на что! Ведь в отражении своего истинного я и заключается один из основных смыслов нашей жизни. Ты согласен?
Не знаю понимал ли меня Сорель, но, повторяя за мной простые движения, он жизнерадостно улыбался – по-другому не скажешь – демонстрируя свой бледно-розовый язык и счастливый оскал широких зубов. А когда мы вернулись к тренировкам, наконец-то показал себя!
Под шедевр Джона Ли Хукера «Воом-Воом» мы выучили такой заводной и ритмичный танец, что даже повидавшего виды дяди Игната челюсть отвисла до пола.
— Лана! — воскликнул он, после шикарного выступления Сореля. — Как?.. Как ты это делаешь? Как он это делает?!
Дядя в радостном потрясении взглянул на косатку, и Сорель описал в воде радостный круг, издав счастливый тонкий клёкот.
— Просто мы оба очень любимым танцевать, — улыбнулась я, с умилением глядя на косатку.
Не прошло и месяца, как мы знакомы, а он уже успел стать мне таким родным и близким! Серьёзно! Сейчас, проводя с ним в бассейне по десять-двенадцать часов ежедневно, я не представляла вообще как я жила без нашей музыки и ритмичных движений танца.
— У нас даже есть парочка любимых треков, — заявила я.
— Даже так? — сложив руки на поясе и скептически вскинув брови, спросил дядя Игнат.
— Да-да, — пропела я и посмотрела на своего «ученика». — Сорель? Покажем дяде Игнату один из наших любимых танцев?
Косатка издала согласный и переполненный оживленным нетерпение крик.
— Полагаю – это «да», — хитро шевельнув бровями и глядя на дядю Игната, ответила я.
— Ну, демонстрируйте, — сложив руки на груди и отходя назад, произнёс мой дядя.
Я включила «The Thrill Is Gone» из репертуара мастера шикарного блюза BB King-a.
Сама я встала на краю сценического выступа. Сорель подплыл ближе ко мне.
Я встретилась с ним взглядом. Косатка вновь, со счастливой мордахой приоткрыл свою розовую пасть.
Зазвучали первые звучные и мелодичные аккорды. Мы с Сорелем начали движение синхронно. Я на выступе, а он – в воде.
Музыка усиливалась, крепчала, её ритмы звучали в наших с Сорелем сердцах, как бы по-глупому и напыщенно это не звучало. Это было правдой! Я ощущала это. Мы двигались ровно в такт, наши движения абсолютно совпадали. Мы оба отлично ощущали «вкусный», сочный и энергичный такт звучавшей музыки.
Я выполнила поворот, обернулась на Сореля, косатка не отставал. Выдавая плавные, гибкие движения, я сместилась правее, Сорель, работая плавниками и хвостом красиво вильнул в ту же сторону, затем, двигаясь в унисон со мной, с эффектной грациозностью, проплыл в другую сторону.
Все его движения были наполнены такой потрясающей элегантностью и, удивительной для громадной рыбины, пластикой, что казалось будто Сорель фактически парит в воздухе!
Выполняя свои танцевальные фигуры огромная косатка не скрывал своего восторга.