— Ты про Ростислава?
— Да, — вздохнул Стрельцов, — я понимаю, он может произвести приятное впечатление, но… он совсем не такой, каким хочет казаться.
— А ты хорошо его знаешь? — с некоторым сомнением спросила я.
— Уже больше десяти лет, — вздохнул Костя.
— Вау, — протянула я. — Такая долгая вражда…
— Мы не враги.
— Разве?
Заиграла музыка и Костя повёл меня в такт нарастающему ритму. Двигался он, конечно, похуже Ростислава, но тоже очень даже неплохо.
— Да, — проговорил Костя, — просто у нас… есть коренные различия во взглядах на… окружающую действительность, людей, цели в жизни и так далее…
— Ты меня заинтриговал, — хихикнула я. — Когда он подошёл к нам, мне показалось ты его ненавидишь.
— Я просто знаю Роса и знаю, как он обычно обращается с девушками.
— Только не говори, что он спит с ними, а потом бросает, — попросила я. — Это так банально!
— Но, именно так обычно и происходит, — заметил Костя, но подумав, добавил. — Может, конечно, не всегда, но… чаще всего, Рос видит в девушках лишь объект сексуального удовлетворения.
Я чуть отстранилась от него в танце и заглянула в его зелёно-карие глаза парня.
— А что видишь в девушке ты? — спросила я.
Стрельцов нервно сглотнул, опустив на меня взгляд.
— Смотря, в какой.
— Во мне, — сказала я боязливо.
— В тебе…— по лицу Костя начал проступать милый румянец. — В тебе, определенно есть что-то, чего почти нет у других.
— Перестань говорить загадками, — попросила я.
Костя вздохнул.
— Когда ты появилась в стенах нашего дельфинария… что-то изменилось. Это все заметили и почувствовали. И люди, и животные.
— О чем ты? — слегка скривилась я.
Костя выполнил шикарный танцевальный элемент, развернул меня вокруг оси и снова прижал к себе.
— Трудно объяснить, — продолжал он, глядя на меня чуть затуманенным взором. — Просто, ты… похожа на человека, которого нам всем нам не хватало. Игнату, Яне, Саше… Сорелю…
— А тебе? — спросила я чуть слышно, с жадностью глядя в его глаза.
— Мне тоже, — словно пересилив себя, с хрипотцой произнес Костя.
Я несколько мгновений пристально смотрела в его глаза и пыталась понять говорит ли он правду. Мне очень хотелось, чтобы в этот момент он был искренен. Я готова была поверить его словам, я хотела верить то, что правда нужна ему! Меня в миг переполнило нарастающее волнение и чувство отчаянной надежды.
— А как же… Как же Инна? — спросила я. — Ты ведь с ней…
Стрельцов снова вздохнул, на миг отвёл взор.
— Зачем сейчас об этом говорить, Лана? Неужели нельзя просто наслаждаться танцем?
Можно. Но я не могу. И волнующие меня вопросы вырывались точно беспокойные кошки, которых пытаешься удержать в объятиях, и уносились прочь.
— Ты её любишь? — спросила я. — Только честно!
Костя посмотрел на меня, отвёл взгляд, раздраженно качнул головой и снова посмотрел на меня. Я видела, что он силится что-то сказать мне, но не может.
— Костя… — осторожно произнесла я.
— Хватит! — голос Стрельцова вдруг прозвучал резко и неприятно. — Я не хочу сейчас об этом говорить, Лана!
Музыка ещё не успела закончится, а он вдруг убрал от меня руки, развернулся и ушёл.
Вокруг меня кружили пары, а я стояла и растерянно смотрела вслед Косте, который скорым шагом двинулся внутрь здания бара «Оаху».
Да что не так с этим парнем?! Почему он себя так странно ведёт? Сначала говорит, что я похожа на ту, которой ему на хватало, но стоило мне спросить про Инну, как он тут же психанул!..
— Я же сказал, что он — не твоё, — произнёс за моей спиной голос Ростислава.
Я обернулась, чтобы сказать ему, чтобы он не лез не в своё дело, но Рос протянул мне бокал с соком.
— Спасибо, — ворчливо поблагодарила я его.
— Если ты не собираешься танцевать дальше, давай освободим место для других, — предложил Ростислав, тронув меня за локоть.
Я всё ещё думала о Косте и его словах.
Но когда мы вернулись к столику за которым до этого сидели, я увидела стоящую рядом маму. И в данный момент она была в таком состоянии, что, казалось, могла убивать даже взглядом.
Глава 8
В такси мы ехали молча до самого отеля, мама молчала пока мы ждали лифта и поднимались на свой этаж. Но едва она закрыла дверь номера, как её прорвало.
Сначала она выдала длинную тираду, касательно того, что я танцевала с Костей, а до этого с Ростиславом. И по мнению мамы так себя ведут только девушки… «с низкой социальной ответственностью». Её слова были похожи на болезненные царапины и мелкие порезы, остающиеся на плоти моего самолюбия. Я не реагировала на это. «Царапин» и «порезов» было уже слишком много. Я научилась терпеть.