Укол доктора Лакобы подействовал. Не прошло и десяти минут, как две маленьких плотненьких дюгони увидели свет. Помещение тут же наполнилось их писклявыми криками и шумными плесками воды.
Я помогла Тито и двум другим ветеринарам переместить детенышей из окровавленной воды в другой, специально подготовленный резервуар.
Затем Лакоба повернул какие-то переключатели на пластиковом резервуаре и вода из него начала уходить, вместе послеродовой кровью.
— Лана, посмотри за детенышами! — бросил мне Тито.
Я подошла к малюткам. Ну, малютками, конечно были только условно. Каждый из двух новорожденных дюгоней был как небольшой бревнышко по размеру и по весу.
— Привет, малышки, — я осторожно погладила неуклюже переваливающихся в воде малышей. — С днём рождения!
В конце концов, когда резервуар Генриетты наполнился водой, ей вернули её малышей, и мужчина в мокрой футболке пожал руку Лакобе.
— Спасибо вам, Тито Бессарионович! — горячо поблагодарил он доктора. — Без вас… мы бы вряд ли справились!
— Обращайтесь, Стёп! — подмигнул ему Тито.
Степан перевёл взгляд на дюгонь и её детишек, а потом спросил Тито:
— Как считаете, когда Генриетту можно будет вновь транспортировать?
Лакоба вздохнул, задумчиво посмотрел на свою пациентку и проговорил:
— Думаю, не раньше, чем через неделю. Ей нужно прийти в себя, а малышам хоть чуть-чуть окрепнуть. У нас есть свободный аквариум и, думаю, наши сотрудники смогут оказать ей качественный уход.
— Что ж, спасибо, ещё раз, — кивнул Степан.
Степан и его спутница попрощались с Тито и ушли.
Я посмотрела им вслед и оглянулась на Лакобу.
— А разве Генриетта не питомец «Сантоса»?
— Нет, — Тито нацепил очки и начал что-то записывать в большом блокноте с листочками в клетку, — дюгони крайне плохо переносят неволю, и поэтому их нельзя встретить в разных океанариумах.
— А-а… — протянула я, мысленно делая себе заметку.
Я все ещё ощущала будоражащее волнение, засевшее глубоко в моем теле.
— Ну, что? — Тито закрыл журнал и обернулся на меня. — Как оно? Понравилось?
— Да!.. — честно призналась я. — Да, это… это было… прозвучит странно, но это нереально круто и это чувство!..
— Бесконечное и сладостное чувство морального удовлетворения, — подсказал мне ухмыляющийся ветеринар.
— Да, оно, — согласилась я.
Весь остаток дня я помогала ему в разных делах. Параллельно я училась и впитывала всё, что он говорил, все факты, которые озвучивал мне вслух Тито. И к концу дня, я всерьёз задумалась о том, чтобы последовать примеру моего дяди Игната – стать ветеринаром.
Я вышла из дельфинария, ближе к девяти. Мне нужно было вернуться в отель и собрать мои вещи, а это означало, что я вновь вынуждена буду выслушивать мамины гневные нравоучения.
Я вздохнула, перевела дух.
Над улицами и огнями вечернего города витал теплый южный ветер с запахом моря. Из ближайшего бара, через дорогу, звучала музыка. А чуть дальше, возле старого кирпичного дома двое мимов корчили смешные рожи, веселя небольшую, но плотную группу отдыхающих.
Рядом с мимами полноватая женщина в тельняшке торговала воздушными шариками. По проезжей части, неспешно двигался ярко раскрашенный, фургончик с мороженным. Он оглашал округу довольно громко звучавшей музыкой из старого диснеевского мультфильма.
Я несколько секунд просто стояла возле входа в дельфинарий и глядела на вечерний быт курортного города. Я вдруг поняла, что в ближайшее время не хочу менять этот вид, эти маленькие, но пёстрые и шумные улочки с яркими, разноцветными лавками и магазинчиками на величественную и более снобистскую Москву.
Неприятные мысли о Кости уже выветрились, но при этом желание заставить его ревновать никуда не делось. Только надо хорошенько всё обдумать, чтобы больше не получалось всяких идиотских ситуаций.
Я прошла по брусчатке, миновала металлическую статую с дельфинами и косаткой, вышла за территорию дельфинария и тут передо мной грациозно выплыл лоснящийся бликами дорогой автомобиль.
Я замерла, в некотором недоумении. Нет, конечно, я не в первый раз в своей жизни вижу кабриолет Porsche, по, пожалуй, не отказалась если бы мне предложили в нём прокатиться. Но, не в этот раз.
— Привет, — не скрываемым превосходством глядя на меня снизу-вверх, сидящий за рулем спорткара Ростилав, снял солнечные очки. — Как дела?
— О-о, — я сложила руки на груди и с скептически покачала головой. — Серьёзно? Надеешься, что я поведусь на твою дорогую тачку? Не думала, что ты такой парень, как ты способен опускаться до уровня дешевой показухи.
— Ну, — ухмыльнулся Ростислав, — во-первых, совсем не дешевой. А, во-вторых… Ты могла бы повестить на мою дорогую тачку? Хотя бы теоритически?