От переизбытка позитивных чувств к Сорелю у меня затрепетало сердце, а в душе распространялась приятная и блаженная легкость.
Я слёзно шмыгнула носом, чувствуя, что вот-вот могу расплакаться. Я поспешно отвела взгляд вниз и постаралась взять свою эмоциональность под контроль.
— Так или иначе, — произнес Ян Глебович, — это было поразительно!
Он повернулся к Игнату.
— Игнат! Он непременно должен выступить в новой программе.
— Так и будет, — пообещал Игнат и спросил меня. — Ты ведь сможешь, Лана?
Я быстро оглянулась на дядю и быстро кивнула:
— Да, дядя Игнат. Конечно.
— Вот! — щелкнув пальцами, воскликнул Ян. — Эта девушка смогла заставить Сореля выступать! Она настоящий талант, Игнат!..
Они с дядей Игнатом вышли в коридоре, оживленно обсуждая будущие выступления новой программы.
А я повернулась к Сорелю и, наблюдая за ним, прошептала себе под нос:
— Я не заставляла. Я лишь немного помогла.
За спиной кто-то остановился. Я думала, что это Рос, но это была его мама.
— Не думай, что я забыла о твоем хамском поведении и о твоей подлости! — прошипела она. — За сегодняшнее испорченное утро ты мне ещё ответишь! Обещаю… Советую не привыкать к этой вонючей жирной рыбине, которая…
Я краем глаза заметила приближающегося Сореля, но уже не успела ничего сделать.
Вода взорвалась тучей брызг, стены воды поднялась над сценой и с плеском буквально накрыла Памелу Викторовну.
Женщина вскрикнула, упала на четвереньки, попыталась встать, но поскользнулась и упала вновь.
Она тщилась подняться, но не могла. Её одежда промокла и прилипла к телу. Туфли слетели с ног, а крашенные под пепельный блонд волосы облепили лицо и голову, словно водоросли.
— Мама! — испуганно воскликнул Ростислав и бросился к своей матери.
Я оглянулась на Сореля, косатка проплывая мимо меня перевернулась на бок и показала левый плавник. Я усмехнулась, помахала ему в ответ и подошла к Памеле Виктороне, чтобы помочь ей.
— Убери от меня руки! — озлобленно воскликнула та, сверкая на меня глазами из-под мокрых волос. — Пошла вон! Ты мне ещё за это заплатишь! И ты, и эта ваш перекормленная вобла!
— Осторожнее, — предупредила я. — Сорель очень гордый и не терпит оскорблений.
Я не сдержала ехидной улыбочки, но тут же перестала улыбаться поймав взгляд Ростислава. Жарковский младший смотрел с нескрываемым осуждением.
Поддерживаемая своим сыном, Памела Викторовна удалилась прочь. Мне её даже было жаль — вид у несчастной женщины был несчастный и униженный.
Когда я осталась наедине с Сорелем (не считая Сашки на балконе конферансье) меня, против воли, начал разбирать нездоровый смех.
А уж, когда вниз, с балкона конферансье спустилась хихикающая Саша, мы уже вместе, втроем расхохотались от души.
Проплывающий мимо Сорель игриво обрызгал нас ещё раз.
— А я не знала, что Жарковские спонсируют «Сантос», — произнесла я, когда мы отсмеялись.
— Ну, они дали Игнату начальный капитал. И он им очень благодарен.
Она подумала и добавила:
— Мы все очень благодарны… Посмотри, у нас один из лучших дельфинариев в стране.
— Да, это точно, — согласилась я.
Хотя, полагаю, что в Москве дельфинарий будет получше. Впрочем, говорить об этом Сашке или кому бы то ни было ещё, совсем не стоило.
Этот день мы с Сорелем почти полностью провели друг с другом.
Я узнала, что эта косатка очень способный ученик, а ещё, что кроме блюза, он питает слабость к классике и инди-року.
Мы разучили несколько новых движений, а ещё, под руководством Саши, я научилась приглашать Сореля вылезать на сцену.
И он делал это с заметным удовольствием под конец, каждой песни.
У меня зародилось несколько индеек относительно новых номеров, которые Сорель мог бы выполнять. И уверена, ему они придутся по душе.
Остаток дня Саша учила меня пользоваться специальным свистком, какой помогает косатке лучше запоминать и выполнять заученные команды.
Выходя вечером из здания дельфинария в компании Сашки, я поражалась резким переменам своей жизни.
Подумать только! Ещё пять дней назад я собиралась поступать в медицинский и гадала, какую профессию мне выбрать.
Я убивалась из-за измены Антона и предательства Маши. Я с откровенным скепсисом и даже презрением относилась к Анапе, и мечтала об отдыхе в более привычной мне Испании или Италии.