— Очень может быть, — едко заметила я и чуть задрала голову.
— Да, наверное… — отозвался Жарковский.
Я услышала досаду в его словах.
— Я могу извинится только за то, что напугал тебя, — наконец, произнес он. — За то, что я сказал извинятся не буду.
Я отлично помнила, что он сказал.
— Как хочешь, — чуть дрогнувшим голосом, ответила я.
— А как хочешь ты?
Я не удержалась и всё-таки оглянулась на него. Он стоял рядом со мной, чуть повернувшись. Ветер забирался к нему под рубашку и как будто пытался сорвать её, беспокойно дергая хлопковую ткань.
Серьёзный и опечаленный взгляд Ростислава заставил меня почувствовать себя виноватой. Не знаю, почему.
— Я… — я с удивлением обнаружила, как тяжело мне сейчас говорить.
Буквально приходиться прикладывать усилия, чтобы произнести слог или букву.
— Я… не могу… не могу ответить тебе… взаимностью, — тщательно подбирая слова и стараясь сдержать в себе смесь рвущихся наружу противоречивых эмоций, ответила я.
— Я знаю, — с неожиданной флегматичностью, ответил Жарковский. — Я этого и не ждал, Лана. Наверное, это одно из тех качеств, которые меня в тебе привлекают.
— То, что я не вешаюсь тебе на шею? — хмыкнув, спросила я.
— То, что ты… не отвечаешь мне взаимностью, — поправил он с толикой ехидцы в голосе.
— Значит, стоит мне… ответить, — проговорила я, усмехнувшись, — твой интерес сразу пропадёт?
— Я же сказал, что это лишь одно из твоих качеств, что влечёт меня к тебе, — напомнил Ростислав.
— Пожалуй, мне не стоит знать о других своих качествах, которые тоже тебя привлекают, — вздохнула я.
— Почему? — поинтересовался Жарковский.
— Потому что, — вздохнула я, — я не уверена, что мне не захочется от них избавиться.
— Сомневаюсь, что у тебя получится, — засмеялся Рос. — Тогда тебе пришлось бы кардинально изменится и стать… абсолютно другой. Это невозможно, Лана.
— В этом мире не так уж много невозможного, — произнесла я, снова переводя взгляд на море и теряющуюся в темноте линию горизонта. — Но ты прав, мне вряд ли захочется меняться только ради того, чтобы отбить твое влечение ко мне.
— Значит, у меня есть шанс, — сделал поспешный вывод Ростислав
— Нет, Рос, — я спустила парня на землю. — Ни одного… прости.
— Почему так категорично, Лана? — я услышала тщетно скрываемое, за полушутливой манерой, горькое отчаяние в голосе парня.
— Потому что… — я на миг замолчала.
Если я сейчас скажу ему правду, вся моя стратегия рухнет в одночасье, так и не принеся желанного результата. Но дальше так продолжаться не может. Я не рассчитывала, что Ростислав возьмется так стремительно сокращать между нами расстояние, и в прямом, и в переносном смысле.
Я совсем не собиралась добиваться того, чтобы богатый ловелас стал сходить по мне с ума или чтобы у него зарождались ко мне какие-то чувства. Я рассчитывала просто потусить с ним рядом, чтобы побудить Костю к каким-то действиям, но это… Это чересчур. Ситуация резко и слишком быстро стала выходить из-под контроля!
И я подумала, что лучше прекратить все сейчас, возможно тогда получится как-то… как-то легче всё это пережить.
А Костя… ну, может быть может мне просто нужно придумать другой способ. А может, даже, вообще не стоит ломать над этим голову. Может нам и правда лучше не быть вместе.
В обоих случаях нужно прекращать это всё.
И я решилась:
— Потому что… мне... мне хочется быть с другим, — мне пришлось заставлять себя произносить эти неприятные для Роса слова.
И лишь, когда я подняла голову, снова глядя в глаза Жарковского, я поняла, что мой ответ был для него не «неприятным», а тяжелым и болезненным. Мне показалось, даже, будто его серо-голубые глаза потускнели и померкли, столько гнетущего разочарования было в его долгом вопрошающем взгляде.
— И кто, этот другой? — спросил Рос, чуть звенящим голосом. — Случайно не Костя?
Я хотела ответить, что нет, конечно, не Костя.
Господи, меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы Жарковский и Стрельцов из-за меня подрались! Тем более, учитывая очевидное неравенство в социальном положении, последствия для Стрельцова могут быть самые непредсказуемые. А если ему из-за меня жизнь сломают, я вряд ли смогу это нормально пережить!
Видимо, я слишком долго думала, потому что Рос уже вздохнул и протянул:
— Понятно… Друг Костя.
Он цокнул языком и качнул головой.
— Сначала Инну у меня увёл, а теперь ещё и тебя… У меня аж самооценка упала.
Он попробовал посмеяться, но я видела, что он таким образом лишь пытался скрыть другие чувства.
— Рос… — попыталась я оправдаться, но Жарковский лишь поднял руку. — Ладно… Пусть будет Костя.