Причем, если судить по покрасневшему лицу Игната, начудить, за времена своей молодости, он успел много такого, за что ему сейчас может быть довольно стыдно. О чем свидетельствовала и издевательская насмешливая улыбочка Яны.
— Да-а!.. — протянула она. — Было время!
— Не нужно сейчас ворошить прошлое, — нахмурился Игнат. — Мы сейчас обсуждаем Лану, а не мои идиотские поступки.
— Не идиотские, а юношеские, — поправила Яна, но подумав, добавила. — Впрочем, да, иногда между первым и вторым можно было поставить знак равенства.
Дядя Игнат недовольно поджал губы, а Яна захохотала уже в открытую.
— А ведь и правда есть, что вспомнить, Игнат!
— Так, Яна, отойди, — попросил Игнат. — Ты мне весь воспитательский процесс портишь!
Смеющаяся девушка отошла к стоявшему неподалеку вишневому Джипу Чероки.
— Кажется, я знаю, что именно вспомнила Яна, — с усмешкой проговорил стоящий подле меня Костя.
Игнат властно щелкнул пальцами и скомандовал:
— Так! Тоже отошел к машине! Быстро!
Я посмотрела вслед посмеивающемуся Косте, который тут же ободряюще мне подмигнул.
— Вы же понимаете, что Костя или Яна все равно рано или поздно мне расскажут о ваших похождения в молодости? — ехидно заметила я.
— Придет время, я и сам тебе с удовольствием многое расскажу, — ответил Игнат. — Я много чего натворил… Но рядом со мной рядом тогда оказались люди, которые заставили меня понять, насколько неосмотрительным я был и к каким печальным последствиям это все могло привести. И теперь я исполню ту же самую функцию по отношению к тебе.
— А если я откажусь? — попыталась найти лазейку избежать наказания, осторожно поинтересовалась я.
— А если я расскажу твоей маме правду?
Я во все глаза уставилась на него.
— А вы не рассказали?! — обрадованно спросила я.
— Нет, конечно! — пожал плечами Игнат. — Я, что похож на человека, который хочет остальную часть жизни прожить, поочередно выслушивая нотации твоей мамы и деда Кли…
Я не дала ему договорить. В порыве чувства благодарности, я ринулась к дяде и, что было сил обняла его за поясницу.
— Ну, хватит Лана! — застеснялся дядя Игнат. — Прекрати… Я тоже тебя люблю, но всё… давай… перестань меня тискать…
— Вы самый лучший дядя! — воскликнула я.
— Раз так, прыгай в машину и поехали.
— А что мне придется делать? Сидеть под домашним арестом? — спросила я, когда дядя повёл меня к своему Чероки.
— Черта с два, — беззлобно бросил дядя Игнат и самодовольно ухмыльнулся. — Справедливое наказание заключается в общеполезных работах исправительного свойства. Вот раньше преступников отправляли леса валить, руду добывать и даже картошку сажать. По-моему, замечательное было время: те, кто провинился перед обществом и страной своим трудом отрабатывали то, что натворили. Поднас*ал людям – отрабатывай. Справедливо, черт побери.
— Надеюсь, для меня вы приберегли какую-то другую справедливость, — опасливо пробормотала я.
А дядя лишь хитро ухмыльнулся.
Глава 14
Дядя Игнат совсем не шутил, когда рассказывал мне о своем представлении справедливого наказания.
Я стояла на деревянной пристани перед трёхэтажным лодочным сараем, с темно-голубой деревянной облицовкой и парой приземистых пристроек, и рассматривала чуть-чуть покосившуюся вывеску.
На ней ухмылялся мультяшный кит с пиратской повязкой на глазу, а над ним красовались желто-красные буквы складывающиеся в название: «Логово Китов».
Сами «Киты», в образе которых, похоже, представали разные лодки и яхты, покоились у причала, стояли на стапелях или же лежали на берегу. А самые проблемные находились внутри «Логова».
— У меня всего шестнадцать заказов на починку, покраску, замену парусов и чистку днища, — известил меня дядя Игнат.
Он уже успел сменить рубашку и брюки на шорты и футболку, не первой свежести, в которой похоже и трудился над заказами.
— Я думала, что вы трудитесь, как директор дельфинария, — опешив, пробормотала я, глядя на стоящие вокруг катера и яхточки.
— Дельфинарий и его питомцев постоянно нужно обеспечивать, Лана, — вздохнул Игнат. — Увы, но представления не покрывают всех нужд для питомцев.
— И поэтому вы работаете лодочным мастером? — спросила я, заметно разочаровавшись в жизни своего дяди.
— Приходиться, — ответил тот. — Ян Глебович…
Игнат ненадолго замолчал, видимо подбирая слова.
— Не всегда считает нужным удовлетворять специфические запросы для создания необходимых условий существования наших питомцев.
Это тоже стало для меня неприятным открытием. Отец Роса показался мне весьма добродушным и приятным. Но, похоже, быть добрым (или изображать доброту) он мог себе позволить — ведь за это не нужно платить со своего счета — а обеспечивать надлежащее содержание морским животным считал обременительным.