— Американка, — ответила я.
— Как они вообще пересеклись? — спросил Костя, надевая резиновые желтые перчатки.
— Точно не помню, вроде познакомились в мастерской какого-то армянского художника, — я пожала плечами, продолжая старательно оттирать липкую карамель уже с подлокотника кресла.
Стрельцов сзади подобрался ближе ко мне. Ближе, чем позволяли правила приличия…
— И откуда только ты всё это знаешь?
Смеющийся голос Кости прозвучал над самым моим ухом, отчего вызывал благоговейную чуть-чуть вибрирующую щекотку на коже шеи, плеч и спины.
— Мне о ней рассказывал мой преподаватель по танцам, — усмехнулась я.
— Ты ещё и танцами занималась? Помимо медицины? Вы, москвичи, постоянно куда-то торопитесь и пытаетесь успеть всё и сразу.
— Ты не поверишь, но жизнь становится в сотню раз интереснее, когда познаёшь её с разных сторон и сам развиваешься, как личность максимально разносторонне, — хихикнув, чуть ехидно заметила я, но тут же добавила. — Правда, нужно уметь, при всем этом, концентрироваться на главном.
— И что для тебя было главным на протяжении твоей жизни? — подумав, спросил Костя, который как раз в это время смывал грязные потеки с внешней стороны иллюминаторов.
Я перестала оттирать кресло чужой каюты и задумалась.
А ведь и правда? Что для меня было главным? Сейчас то я, наверное, могу ответить на этот вопрос, но все эти восемнадцать лет, до этого рокового приезда в Анапу, что было для меня самым первостепенным? Чем я жила и чем дышала?..
С пугающей пустотой и нарастающим страхом внутри, я осознала простую истину, что, по сути, всю свою жизнь я не просто послушно следовала указаниям своих родителей и деда Клима! Я жила ради цели, которую они для меня выбрали. Всё это время для меня главным было закончить школу и поскорее поступить в университет, я была уверена, что в этом мое предназначение, как бы пафосно это не звучало! А у меня… у меня самой, получается, ничего и не было. Очень недолго я занималась бальными танцами, которые позволяли отдалится от жизни в вечных обязательствах и строгих правил, но никто в семье никогда всерьёз не относился к этому моему роду деятельности. Как, впрочем, и к другим моим увлечениям…
— Лана? — Костя заботливо коснулся моего плеча.
— А? — рассеянно спросила я. — Что?..
— Ты надолго ушла в себя, — объяснил парень. — Я… ляпнул что-то не то?
— А, да нет… — я выдавила грустную улыбку. — Всё в порядке…
— Точно? — Костя чуть склонил голову к плечу.
Он кстати был облачен в старую темную майку, с полустертым изображением какой-то рок-группы. Майка весьма выразительно облегала рельефные мышцы его гибкого торса и подчеркивала мускулы на узловатых руках.
— Абсолютно, — шепнула я, улыбаясь в его зелёно-карие глаза.
— А что у тебя на носу? — вдруг нахмурившись, наклонился ко мне парень.
— Что? Вот здесь? — я коснулась носа пальцами правой руки.
— Нет, убери руку… — попросил Костя.
Я послушалась.
— Вот тут, — бросил Стрельцов и тут же мазнул малярной кистью прямо по кончику моего носа.
— Ах ты! — я отшатнулась от него, схватившись за нос.
Костя победно засмеялся, но я тоже схватила одну из кистей в пластиковом ведерке с краской и мазнула его по щеке.
— Получил?! — ликующе вскричала я.
— Это самое малое, что рассчитываю получить от тебя, — засмеялся Костя.
— Мечтать не вредно! — воскликнула я и сделала новый выпад кистью с желтой краской.
Костя, с широким желтым мазком на небритой щеке, со смехом отскочил прочь и врезался в холодильник.
— Осторожно! — воскликнула я и хихиканьем добавила. — Не круши задницей чужие холодильники!
— Он просто стоит не удобно, — оправдался Стрельцов.
— Конечно! — протянула я. — Его хозяин должен был предусмотреть, что у него по каюте будет прыгать здоровый бугай и сшибать всё своими филейными частями.
Костя бесцеремонно открыл дверцу приземистого черного холодильника.
— Видишь, всё с ним в порядке… Ух ты! А что это у нас такое?
Он наклонился и взял с полки холодильника упаковку торта.
— Ты что делаешь? — напустилась я на него. — Костя, положи сейчас же назад! Это же чужое!
Но, Стрельцов с чертовщинкой в глазах, лукаво ухмыльнулся и, прежде чем я успела что-то сделать, снял круглую крышку упаковки и, игнорируя мой шокированный взгляд, взял один из треугольных кусочков с кремовыми цветными завитушками.
Игнорируя все мои протесты, он поднял торт над головой, чтобы я не могла отнять его и откусил от куска в левой руке.
— Костя – это чужой торт! — испуганно и сдавлено пискнула я.