Она ожидала чего угодно, но только не смеха. Однако все присутствующие в шатре вдруг разразились громовым хохотом, напомнившим Элайзе, что они все еще люди, а не стадо первобытных зверей. Смеялись все кроме Алисии.
— Ты всерьез думаешь, что у нас нет оружия? — спросила она холодно. — Если мы приняли закон, запрещающий стрелять, это еще не значит, что наши арсеналы пусты.
Этого следовало ожидать. Элайза мысленно обозвала себя дурой. Если эти люди забрали себе все окрестные земли, то, конечно же, они наведались и на военные склады. И решение не стрелять выглядело вполне оправданным в мире, где на любой шум являлись толпы опасных мертвецов.
— Тогда скажи, чего у тебя нет, — отчаянно выпалила она. — Скажи, чего ты хочешь, и я дам тебе это!
Алисия долго и пристально смотрела на нее. Под взглядом этих зеленых глаз Элайза почувствовала себя беззащитно-обнаженной, опасно-открытой, фактически голой.
— Отдай мне тех, кто оставил моих людей умирать. И я прощу тебе тех, кого убила ты.
Беллами. Финн. Господи, эта стерва действительно думает, что…
— Кровь за кровь, Элайза. В новом мире это работает именно так.
========== Глава 7. Id est sanguis noster ==========
В лагерь ее проводили двое землян. По пути не встретилось ни одного мертвеца, зато сопровождающие были молчаливы, словно мертвые. Элайза шла между ними и пыталась отделаться от ощущения дежавю: пять лет назад точно также ее вели на вынесение приговора.
В деле «Штат Висконсин против Элайзы Гриффин» жюри присяжных постановило: признать Элайзу Гриффин виновной в совершении убийства второй степени и приговорить вышеназванную к пятнадцати годам тюремного заключения в федеральной тюрьме штата.
— Элайза! Элайза! Не сдавайся, только не смей сдаваться! Мы подадим апелляцию, мы сделаем все чтобы вытащить тебя!
— Мама!
Как давно это было. Пять лет она не видела собственную мать, пять лет не имела возможности поговорить с ней, почувствовать ее запах, тепло ее рук. И как знать, не превратятся ли пять лет в вечность?
Конвоиры довели ее до ворот лагеря и сделали шаг назад.
— У вас есть время до полуночи.
Ворота медленно открылись, и Элайза вошла внутрь. Ее окружили со всех сторон: Джим, Беллами, Октавия, Финн, Рейвен, — все те, кто за какие-то сутки успел стать для нее чем-то важным и близким.
— Они хотят Белла и Финна, — обреченно выдохнула Элайза, отвечая всем сразу. — Тогда они отпустят пленных и оставят нас в покое.
Она пошла вперед, не совсем понимая, куда идет, но зная: стоит остановиться, и на нее тяжелейшей плитой рухнет все пережитое за этот день. Чьи-то руки поймали ее, и обхватили, и заставили двинуться в другую сторону.
Розмари привела ее в медпункт, усадила на кушетку и шикнула на Финна, заглянувшего было внутрь.
— Что они сказали тебе? — спросила, деловито закатывая рукав рубашки Элайзы и делая ей укол.
— Они хотят Белла и Финна. Тогда они отпустят пленных и оставят нас в покое.
Она повторила это на автомате: также, как повторяла это про себя сотни, тысячи раз, отмеряя ногами шаги до лагеря. Одна смерть на другую смерть? Одна жизнь на другую жизнь? Разве это — справедливо? Разве это может быть новым миром?
— Посмотри на меня, девочка, — Розмари положила ладони на ее щеки и заставила поднять голову. Она была сейчас похожа одновременно на маму и на добрую тетю из супермаркета, решившую просто так купить конфету незнакомому ребенку. — Есть вещи, которые человек не может решить самостоятельно. Ты не должна брать на себя этот груз. Раздели его с другими, и тогда ты сможешь это вынести.
Элайза покачала головой. Нет, Розмари, ты ошибаешься. Даже когда решение делится с другими, все равно последнее слово всегда остается за кем-то одним. Кто-то один делает выбор, кто-то один выносит приговор, кто-то один решает, кому жить, а кому — нет.
То ли лекарство подействовало, то ли она и впрямь сумела взять себя в руки, но когда в палатку снова заглянул Финн, Элайза была готова. Спрыгнула с кушетки, улыбнулась Розмари и вышла на улицу.
— Мы не станем сдавать своих! — говорил окруженный людьми Джим. — Мы не позволим землянам диктовать нам условия!
Элайза протиснулась через толпу и встала рядом. Он шагнул назад, уступая ей место.
— У нас есть время до полуночи, — сказала она громко. — Мы должны решить: либо мы выполняем их условия, либо они сравняют наш лагерь с землей и убьют всех, кого держат в плену. — Она сделала паузу, пережидая возмущенные вопли. — Джон Мерфи у них, моя мама у них, еще как минимум трое из наших — у них. Я не знаю, кто еще из бункера выжил и не знаю, кто погиб. Но знаю одно: они требуют нашей крови и не остановятся, пока не получает ее.
— Что ты собираешься делать? — перекрикивая шум, спросила Рейвен. — Ты хочешь отдать им Финна?
— Нет. Никто не должен умереть этой ночью. И не умрет.
***
За ужином все сидели молчаливые и мрачные. Маркус один за другим отправлял в рот кусочки овощей, думая о том, что будет с огородом, когда толпа землян ворвется в лагерь и убьет всех его обитателей. То, что предложила Элайза… Это было глупостью, ошибкой, полным идиотизмом, но — увы — он не сумел ее отговорить.
Теперь она сидела за отдельным столом в компании Финна, Белла, Октавии и Рейвен. Ничего не ела, только осушала одну за другой кружки с травяным настоем. Лицо ее было решительным и напряженным: она готовилась к бою.
Не выдержав, Маркус подошел и положил руки ей на плечи.
— Эл, — сказал он тихо. — Подумай еще раз. Это плохая идея, это очень-очень плохая идея.
Она подняла голову и грустно улыбнулась ему.
— Может и так, Маркус. Но других идей у нас нет.
— Вообще-то есть, — сказал Финн. — Мы можем просто дать им то, чего они хотят. Я и Белл, мы…
— Нет.
Она сказала это так, что Финн замолчал на полуслове. Он выглядел подавленным, расстроенным, и Маркус знал, почему.
— Знаете, — сказала вдруг Элайза. — Они называют нас небесными людьми. Из-за голубого флага, символа этой проклятой сотни. Но я сейчас подумала… Может быть, мы и правда небесные люди? Мы как будто улетали в космос на эти пять лет, а теперь вернулись домой.
— Домой? — усмехнулся Беллами. — Принцесса, не говори глупостей. Никакого дома нет. И уже не будет.
— Будет, — возразила Элайза. — Мы сами создадим для себя новый дом. Новый мир. Новую жизнь. Судьба дала нам второй шанс, и мы обязательно им воспользуемся.
Чем ближе к полуночи подходило время, тем больше землян собиралось вокруг лагеря. Было видно, что они совершенно не боятся мертвецов: похоже, выставленные дозорные прекрасно справлялись с обеспечением безопасности. Как только стемнело, земляне зажгли факелы и теперь лагерь был как будто в центре огромного погребального костра.
Они собрались вместе еще раз, у хозблока.
— Мы с тобой можем просто выйти и сдаться, — предложил Беллами Финну. — Тогда у нее не останется выбора, кроме как принять мир землян.
— Я не позволю, — возразила Рейвен. — Это верная смерть.
— Но если кто-то и должен погибнуть сегодня, то это мы, — сказал Финн с горечью. — Это мы оставили их там умирать, это мы бросили их на съедение чудовищам.
— А мы вчера убивали их током, даже не дав приблизиться к лагерю. И кто из нас после этого виновен?
Получалось, что виновны все. Только Маркус и Октавия не участвовали в споре: он — потому что не мог найти выхода, она — потому что не знала, есть ли он вообще.
В темноте кто-то двигался по направлению к ним. Они притихли, приглядываясь.
— Пора, — сказал Джим, приблизившись. — Время.
В тяжелом молчании они пошли к воротам. Маркус ухватил Джима за рукав:
— Ты тоже думаешь, что она поступает правильно?
— Не знаю. Но у меня не хватило мужества отобрать у нее это решение и забрать его себе. Поэтому мне остается только подчиниться.
Маркус понял, что все произошло как он и ожидал: смена власти не заставила себя ждать, Элайза забрала ее себе легко, быстро, не прилагая к этому ровным счетом никаких усилий.