— Мне сказали, что ты привела сюда свою скво, — сказал он, и Алисия вздрогнула от этого уничижительного, мерзкого слова.
— Элайза не скво, — сквозь зубы сказала она. — Она митависи.
Кэн усмехнулся.
— Митависи… Разве Великий Дух благословил ваш союз? Разве вы прошли церемонию очищения? Не спеши использовать громкие слова, Алисия, ты знаешь, что в нашей культуре слова значат порой даже слишком много.
На это Алисии нечего было сказать. Проглотив обиду и раздражение, она нашла в себе силы поклониться и выйти из шатра. В глаза ударил солнечный свет, а в легкие — чистый воздух. И стало легче.
— Ну? — стоящая рядом Аня ухмыльнулась, глядя на нее. — Получила то, что хотела?
— Да. Он станет наставником детей, один из которых в свое время займет место командующего.
— И даже Эйден?
— Нет. Эйдена ждет другая судьба.
***
Аня собрала совет племени на закате. За весь день Элайза так ни разу и не смогла поговорить с Алисией: видела ее только издалека, спешащую по каким-то неведомым делам, сопровождаемую неизменными стражами, и вновь раскрасившую свое лицо черными узорами.
— Видимо, это означает, что командующая — снова командующая, — сказала Октавия, когда они в очередной раз увидели Алисию, выходящую из здания больницы.
— Видимо, так, — вздохнула Элайза.
При свете дня масштабы резервации поразили их еще больше: у входа стоял целый парк мотоциклов, там же расположился огромный бак бензина с прикрученными к нему насосами и шлангами. Чуть дальше была больница, а напротив — школа. После нее все видимое пространство занимали шатры: у каждого горел костер, сушилась на натянутых веревках одежда, стояли бутыли с водой, тазы и металлическая посуда.
Мусора практически не было: всюду стояли контейнеры, прикрытые крышками.
— Где они берут бензин? — спросил Маркус, когда они дошли до полей резервации и с удивлением обнаружили стрекочущий трактор.
— Мы делаем его из нефти, — ответил оказавшийся вдруг рядом Истэка. — Нашли брошенные вышки, добываем с их помощью нефть, а потом перерабатываем, получая бензин и солярку.
Элайза восхищенно посмотрела на него.
— А мотоциклы? Откуда их столько?
Истэка пожал плечами.
— Четыре фуры, перевозящие новые мотоциклы, только и всего. Мы нашли их в первый же год, на трассе, и забрали себе.
— Но как же мертвые? — вмешалась Октавия. — Разве их не привлекает весь этот шум?
Он снисходительно усмехнулся.
— Вокруг резервации расставлено три линии кордонов. За первую иногда прорываются, за вторую еще не прорывались ни разу.
Да, куда уж им с их наскоро сооруженными рвами… Индейцы подошли к делу иначе, и Элайза признавала, что их способ — разумнее.
— Сколько человек живет здесь? — спросила она.
— Тысяча триста пятьдесят четыре, — без запинки ответил Истэка. — Вместе с вашими людьми станет почти две тысячи.
— И вы каждого обеспечиваете едой, одеждой, лекарствами?
— Да. Все работают в меру своих сил и умений, а лентяев, не желающих работать, мы изгоняем.
Элайза вздохнула.
— И скольких вы изгнали за прошедшие пять лет?
— Восемнадцать.
Цифра впечатляла. Всего восемнадцать? В это даже трудно было поверить. Но Истэка так откровенно гордился, рассказывая, так откровенно наслаждался, демонстрируя владения резервации, что было ясно: он говорит правду.
— Вы делитесь на кланы? — спросила Октавия. Элайза видела, с каким восторгом она оглядывает все вокруг, явно примеряя к себе роль индейской женщины.
— Нет, — покачал головой Истэка. — Наше племя едино, им управляет вождь и совет племени. Хотите, я покажу вам нашу стену?
Разумеется, они согласились, и он провел их к западной части резервации, где ограда была сделана из камня, а на каждом из камней было выцарапано имя.
— Что это? — спросила Элайза, проведя пальцами по одному из имен.
— Каждый, кто становится частью племени, приносит сюда свой камень с именем, как свидетельство принадлежности и обещание честно трудиться на благо своего народа. Вот мой камень, — Истэка показал на один из булыжников у самого основания стены. — А вот камень вождя.
Элайза рассматривала надписи, а Октавия тем временем продолжила расспрашивать:
— Как стать частью племени? И кто входит в совет? Вы проверяете тех, кто хочет присоединиться?
Истэка почесал затылок.
— Мы никого не проверяем, — сказал он. — Только задаем вопросы о том, где был человек раньше и зачем пришел к нам. В совет входят самые уважаемые охотники, их выбирают остальные люди, чтобы они представляли их интересы.
— Прямо-таки республика, — усмехнулся Маркус.
— Нет, — покачал головой Истэка. — Не республика. Семья.
Он пригласил их на обед к своему костру и познакомил с женой и детьми. Дети были совсем маленькие: один только начал ходить, а второй еще ползал.
— Дети нового мира, — улыбнулась Элайза.
— Дети, рожденные в любви, — уточнил Истэка.
Их накормили жареными кусками мяса, перемешанными с кукурузной кашей и овощами. Элайза ела так, будто голодала до этого три месяца, не меньше. Это было удивительно вкусно: мясо со специями разительно отличалось от той дичи, которую они готовили в пути.
Позже к ним присоединились Линкольн, Нейт и Атом, и их Истэка тоже пригласил к костру.
— А где Белл? — спросила Элайза.
Остальные молчали, и ответить пришлось Линкольну:
— Он разговаривает с Анимигабовиквэ и командующей. Вернее…
— Вернее, они разговаривают с ним.
Элайза решительно поднялась на ноги и поклонилась Истэке.
— Спасибо за обед, — сказала она, а после посмотрела на Линкольна. — Где они? И не говори, что не знаешь.
Он вздохнул и указал рукой:
— В шатре вождя. Элайза, тебе не стоит идти туда, поверь мне.
— Не нужно мне говорить, что стоит, а чего не стоит, — вспыхнула она. — Тем более, что ты знаешь: я все равно пойду.
***
Они сидели на стульях, рядом: командующая и вторая сучка, хозяйка резервации. Беллами привели сюда двое воинов, втолкнули внутрь и заставили встать перед ними на колени.
— По пути сюда мне был важен каждый, кто мог держать оружие, — начала командующая медленно. — Только поэтому ты избежал немедленного наказания, Беллами из Небесных людей. Но теперь время пришло.
Он усмехнулся. Ну, конечно. Две бабы будут решать его судьбу. Как же все отвратительно и глупо в этом чертовом новом мире.
— Зачем ты привел к Люмену военных? — спросила командующая. — Я хочу знать, было это намерением или всего лишь глупостью.
— Это не было ни тем, ни другим, — со злостью сказал Беллами. — Я увидел их корабли, и поспешил, чтобы предупредить вас. Я хотел вас спасти.
Командующая посмотрела на хозяйку резервации, и та подняла брови.
— Ты считаешь, что он лжет, Хэнтэйви? — спросила она.
— Нет, Аня, — ответила командующая. — Я считаю, что он скрывает часть правды.
Беллами поежился. Он вспомнил, как велел привязать командующую к столбам вместе с ее людьми, как велел нацелить на них автоматы. Было ли тогда это верным решением? Он не знал.
Сзади налетел ветер, и было слышно, как кто-то входит в шатер. Беллами обрадовался, увидев Элайзу: она защитит его, не даст двум сучкам решить его судьбу.
— Лекса, — сказала она, останавливаясь перед стулом командующей. — Ты поэтому прячешься от меня весь день? Чтобы я не узнала, что ты допрашиваешь Белла?
Он с интересом наблюдал за ними. Командующая явно старалась сохранять лицо, но получалось у нее плохо: по щекам разлился румянец, а глаза «поплыли». А ведь между ними что-то происходит! Ничего себе, поворот.
— Тебе не место здесь, Вихэкэйда, — сказала та, которую называли Аней. — Ты не можешь сохранять непредвзятость в отношении этого человека.
— А ты можешь? — Элайза обращалась не к Ане, а к командующей. — Я не пытаюсь оправдать Белла, но если уж вы судите, то суд должен быть честным.
— Кларк…
— Нет, Лекса. Нет. Ты захочешь привязать его к столбу и сделать с ним то же самое, что и с Титусом. Я не позволю тебе этого.