Кульминация наступила быстрее, чем она ожидала. Женевьева едва успела прикоснуться к своей возбужденной плоти и приготовилась наслаждаться, представляя, как будет мучить Синклера, и вдруг почувствовала, как ее тело затряслось в судорогах оргазма. Она позволила этим сладким ощущениям стать еще ярче и разлиться по всему телу. Женевьева замерла, а потом задрожала. Она застонала, закрыла глаза. Ее бедра невольно подались вперед. Как бы ей хотелось, чтобы Синклер в этот момент был рядом с ней, чтобы именно его рука ласкала ее. Женевьева забыла, что злится на него за то, что он едет в Японию не с ней, а с Джейд Челфонт, и за то, что он использует ее, видит в ней только временного сексуального партнера. Ей просто хотелось увидеть его лицо, когда она откроет глаза.
— Давненько мы с тобой не встречались.
Подняв голову, Женевьева увидела, что перед ней стоит Бен Шнейдер. В каждой руке он держал по банке пива. Одну из них он поставил возле ее стакана с колой.
— Что за гадость ты пьешь? Ты что, навсегда завязала с алкоголем?
— Нет, просто я не пью крепкие напитки во время обеденного перерыва.
— С каких это пор? — удивился Бен и засунул палец в ее стакан. Потом вытащил его и облизал. — Боже праведный! Значит, ты меня не обманула! — воскликнул он. — Это пепси или что-то в этом роде. Мой желудок не перенесет такого удара. Я знаю, ты стала настоящей леди, после того как устроилась на работу в «Баррингтонс», но ты ведь не стала трезвенницей, верно?
— Нет, не стала, — улыбнулась Женевьева. — Просто за обедом я не пью.
Бен постучал пальцем по банке пива.
— Хорошо, что я не открыл эту банку. Возьмешь ее с собой. Она поможет тебе вспомнить старые добрые времена, когда ты пила с простыми работягами, — сказал он и улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Мне нравится твоя новая прическа, хотя она немного тебя старит.
— Благодарю за комплимент, — ответила Женевьева. — Ты почти не изменился. Все такой же красавчик. По-прежнему зарабатываешь на жизнь, рисуя комиксы?
— Ты тоже почти не изменилась. Все такая же стройная и красивая. Это не комиксы, а романы в картинках. Так, художественный хлам.
— И эта работа приносит тебе хорошие деньги? — решила поддразнить его Женевьева.
— Я едва свожу концы с концами, — признался Бен. — Однако таким счастливым я себя еще никогда не чувствовал. Я правильно сделал, когда уволился из рекламного агентства. Это был самый разумный поступок в моей жизни.
Он с интересом разглядывал Женевьеву своими темно-карими глазами.
— Я вижу, ты неплохо упакована — дорогой костюм, сумочка, которая стоит целое состояние, стильная прическа. Значит, устроившись в «Баррингтонс», ты тоже поступила правильно?
— Думаю, да.
Сделав еще несколько глотков пива, Бен спросил:
— Скажи, ты продолжаешь общаться с нашим общим приятелем, этим непонятым гением Рики Крофтом?
— Видела его на прошлой неделе, — сказала Женевьева.
Она насторожилась. Бен Шнейдер был ее хорошим другом. Они познакомились, когда она только начинала работать в рекламном бизнесе, а он был выпускником художественного училища. С тех пор их пути несколько раз пересекались, однако у Женевьевы возникло предчувствие, что сегодня они встретились не случайно. Она все время обедала в этом пабе, но Бена здесь ни разу не видела.
— Рики выполнял для тебя какие-нибудь заказы? — спросил Бен.
— Ты издеваешься?! — воскликнула Женевьева. — Тебе же известно, что он из себя представляет. Абсолютно ненадежный человек.
— Я узнал, что он рисовал для кого-то. По-моему, для какого-то частного лица. Ты покупала у него работы?
— Нет, не покупала, — сказала Женевьева. — К чему все эти расспросы? — спросила она, отодвинув банку пива. — Если тебе нужно что-то у меня узнать, ты мог бы обойтись и без алкогольной взятки. Только я ничем не могу тебе помочь. О Рики я знаю не больше того, что известно тебе.
— Нет, ты можешь мне помочь. — Бен наклонился к ней через стол. — Скажи, кто подпортил ему портрет?
— Подпортил портрет? — переспросила Женевьева. — Что ты имеешь в виду?
— Рики кто-то избил.
— Когда?
Бен пожал плечами.
— Я точно не знаю. Где-то пару дней назад. У него подбит глаз и огромные синяки по всему лицу. Рики сказал, что его ограбили, но ему никто не поверил. В полицию он, насколько я знаю, не обращался и упорно не хочет рассказывать о том, что с ним случилось. А это на нашего Рики совсем не похоже.
— Почему ты решил, что мне что-нибудь об этом известно? — спросила Женевьева.
Бен отвел глаза, и ей это показалось еще более подозрительным.
— Говорят (возможно, это только слухи), что в этом деле замешан Джеймс Синклер. Он ведь один из твоих клиентов, правда?
— Нет, Синклер не мой клиент, — сказала Женевьева. Она хотела добавить «пока не мой», но передумала. — Даже если бы он и был моим клиентом, я не понимаю, какое отношение это имеет к Рики.
— Ты знаешь, что Рики сделал серию рисунков и пытался «загнать» кому-нибудь свои пошлые картинки?
— Да, знаю. Он показывал мне несколько своих «шедевров».
— Говорят, что мистеру Синклеру он их тоже показывал.
— Ты хочешь сказать, это так возмутило Джеймса Синклера, что он набросился на несчастного Рики?
— Маловероятно, — усмехнулся Бен. — Однако мистер Синклер имеет определенную, как ты бы назвала это, репутацию. Хотя мне кажется, многое из того, что о нем говорят, лишь пустые сплетни. Ухаживать за тобой он, похоже, не пытался. Я правильно понимаю?
— У нас с мистером Синклером исключительно деловые отношения, — сказала Женевьева с притворной скромностью. «И это чистая правда», — подумала она.
— Ты, похоже, не в его вкусе, — заметил Бен.
— Вот как? И какие же женщины ему нравятся?
— Элегантные, стройные, сексуальные леди, — подумав немного, изрек Бен. — Богатые дамы, экстравагантные штучки.
— Например, дочери известных политиков? — подсказала Женевьева.
Бен усмехнулся.
— Ты тоже слышала эту историю? Вот только я не верю, что это правда. Нет, там, конечно, есть доля истины, ведь, как известно, дыма без огня не бывает. — Он бросил на нее озорной взгляд. — Я бы сказал, что мистеру Синклеру больше нравятся такие, как… э… Джейд Челфонт.
Женевьева улыбнулась.
— Похоже, ты, Бен, в курсе последних сплетен, хотя уже давно не работаешь в рекламном бизнесе.
— Стараюсь держать нос по ветру. Из тебя, судя по всему, ничего нового мне выудить не удастся.
— Говорю тебе как на духу — я ничего об этом не знаю, — повторила она. — Однако я не верю, что Синклер вот так запросто, без всякой причины может накинуться на человека. Скорее всего, это пустые сплетни.
— Может быть, — ответил Бен. — Однако многие думают, что это правда. Нет, людям не жалко Рики. Он в последнее время всех просто достал. Ходит, канючит, чтобы его взяли на работу, и пытается «втюхать» свои художественные «шедевры».
После того как Бен ушел, Женевьева еще долго сидела в пабе, думая о Джеймсе Синклере и Рики Крофте. Почему Бен Шнейдер пришел именно к ней? Он в курсе последних рекламных сплетен и поэтому не может не знать о том, что Синклер еще не стал клиентом агентства «Баррингтонс». Может быть, он что-то узнал об их интимных свиданиях? Если так, то кто мог рассказать ему об этом? Может быть, это Рики распространяет о ней подобные сплетни, не подозревая о том, насколько они похожи на правду? Всем известно, что Женевьева однажды дала ему работу и до сих пор горько об этом сожалеет. Может быть, в разговоре с Синклером Рики (несмотря на то что она запретила ему это делать) все-таки сослался на нее? Если он ходит по городу и всем встречным и поперечным говорит, что это Женевьева рекомендовала их ему как возможных покупателей его непристойных картинок, то с этим уже ничего нельзя поделать.