— Наверное, это называется любовью.
Он удивленно раскрыл глаза, а потом громко расхохотался.
— И кого же вы, черт возьми, любите? Неужели Синклера? — спросил он, но, не услышав ответа на свой вопрос, снова принялся ее допрашивать. — Вы, наверное, шутите? Это реальная жизнь, дорогуша. Вы заключили сделку с Синклером, для того чтобы продвинуться по карьерной лестнице.
— Да, это правда. Однако теперь все изменилось. Потому что я нашла свою любовь. Может быть, пока это только влюбленность, а не сильное, яркое чувство. Как бы там ни было, наш договор придется расторгнуть. Я больше не могу выполнять его условия.
— Боже милосердный, это свершилось! — раздался голос за ее спиной. — Как же долго вы упорствовали, не желая признавать очевидного.
Повернувшись, Женевьева увидела, что у входа в ванную, опершись о дверной косяк, стоит Синклер, облаченный в элегантный вечерний костюм. Сначала Женевьева испытала невероятное облегчение, а потом ее охватил гнев.
— Где вы, черт побери, были все это время?! — крикнула она.
— Поблизости, — сказал Синклер, безмятежно улыбнувшись (увидев эту улыбку, Женевьева готова была наброситься на него с кулаками). — Наблюдал, слушал, ждал.
— И что все это означает?
— Это означает, что вы, дорогуша, попались, — усмехнулся Бред. — И я помог Синклеру расставить для вас ловушку. Это, конечно, не совсем честно, но ради достижения благородной цели все средства хороши.
— Вы расставили для меня ловушку?! — воскликнула Женевьева, изумленно уставившись на обоих мужчин. — Я просто не могу в это поверить. Я ведь доверяла вам, Синклер!
— Не стоит его бранить, дорогуша, — сказал Бред. — Он просто хотел услышать три заветных слова: я вас люблю. Это так трогательно! У меня здесь прямо все сжимается, — признался он, схватившись обеими руками за грудь. — Не знаю, может быть, я просто сентиментальный идиот. — Бред подошел к двери. — Я получил истинное удовольствие, помогая двум влюбленным голубкам соединиться. А сейчас я чувствую себя третьим лишним. — Он послал Женевьеве воздушный поцелуй. — Рад был познакомиться с вами, дорогуша. Можете не беспокоиться: о том, что здесь произошло, не узнает ни одна живая душа.
После того как за ним закрылась дверь, Женевьева повернулась и посмотрела Синклеру в лицо.
— Вы не похожи на влюбленного голубка. Я бы назвала вас по-другому, — проговорила она, закипая от злости.
— Я не возражаю. Мне бы понравилось, если бы вы назвали меня красивым, неотразимым, ну и сексуальным, конечно. Разве я похож на влюбленного голубка? Совершенно не похож.
— Вы сделали из меня идиотку.
Синклер тихо засмеялся.
— Я всего лишь заставил вас увидеть и принять все то, что вы так долго в себе скрывали. В том числе и ваши чувства ко мне.
— Ну надо же! Какого, вы, однако, высокого мнения о себе. Таких самоуверенных и тщеславных людей мне еще не приходилось встречать, — сказала Женевьева. Ее гнев уже несколько поутих. — Вы обманываете себя, мистер Синклер. Сейчас я испытываю к вам только одно чувство: мне очень хочется расквасить вам нос.
— Вам нужно подавить это пагубное желание, — улыбнулся он. — Вы же знаете, я не заслужил такого наказания.
— Еще как заслужили! Вы шантажировали меня.
— За всю свою жизнь я еще ни разу не опускался до такой низости.
— Вы ясно дали мне понять: если я на девяносто дней не стану вашей сексуальной рабыней, вы не подпишете контракт с нашим агентством. Разве это не шантаж?
Синклер некоторое время пристально вглядывался в ее лицо, а потом рассмеялся.
— Неужели вы действительно так думали?
— Да, черт возьми! — воскликнула Женевьева. Она уже начала успокаиваться, но его смех снова вывел ее из себя. — Или вы хотите сказать, что это была всего лишь шутка?
— Я бизнесмен, — произнес Синклер. — Чего бы я добился на этом поприще, если бы заключал подобные сделки?
— Значит, вы не собирались подписывать контракт с нашим агентством?
— Я собирался сделать это с самого начала, — признался он. — «Рендл-Мейн» исчерпали свой потенциал. Они так и не смогли предложить мне ни одной новой, по-настоящему интересной идеи. Мне нужна была свежая кровь. Я видел несколько проектов, которые разработала ваша команда, и они мне понравились. В скором времени я собираюсь купить акции какого-нибудь рекламного агентства. Я ищу небольшое агентство с молодой талантливой командой, которая умеет креативно мыслить. Я сразу же обратил внимание на «Баррингтонс». — Помолчав немного, Синклер подошел к ней и положил руки ей на плечи. — Признайтесь, Женевьева, я вам сразу понравился. Вы хотели меня. С той самой минуты, как я раздел вас в вашем кабинете, вы были у меня на крючке. Вам не терпелось узнать, какие еще игры я для вас придумаю. Этот девяностодневный договор был всего лишь благовидным предлогом для нас обоих. Только не говорите мне, что вы не знали этого.
— Представьте себе, не знала. Почему вы выбрали именно меня? Вы достаточно богаты и могли бы заполучить любую понравившуюся вам женщину.
— Благодарю вас за такой сомнительный комплимент, — холодно ответил он. — Но почему вы считаете, что вы не в моем вкусе?
— Мне рассказывали о том, какие именно женщины вам нравятся, — призналась Женевьева.
— Люди просто высказывали мнение о том, какие женщины мне нравятся. Да, у меня было много романов, но секс-бомбы всегда вызывали у меня отвращение. И от дамочек, стремившихся заполучить меня в качестве дорогой игрушки, которая подчеркивала бы их высокий социальный статус, я тоже старался держаться подальше. Я мог переспать с ними разок-другой, и на этом все заканчивалось. — Синклер улыбнулся. — Мне всегда нравились независимые женщины, и меня совершенно не пугают леди, у которых есть мозги. Меня завораживает необыкновенное сочетание холодного разума и страстной натуры. — Он сделал паузу. — Именно поэтому вы мне и понравились. Вы представляете собой некую смесь интеллекта и необыкновенной сексуальности. Вы — айсберг, внутри которого горит пламя. И это меня необыкновенно возбуждает. К таким женщинам меня тянет как магнитом. Теперь вы меня понимаете?
— Нет, — сказала Женевьева. — Я даже не пыталась флиртовать с вами.
«Или все-таки пыталась? Вы мне очень понравились. Неужели вы сразу же это поняли? Меня, наверное, выдали глаза? А может быть, жесты и мимика?» — недоумевала она.
Синклер положил руки ей на плечи. От них исходило приятное тепло.
— Во время нашей первой встречи вы изображали из себя деловую женщину, самодостаточную, уверенную в себе. Однако вы не очень убедительно играли эту роль. Мнимое равнодушие меня всегда заводит, я воспринимаю его как вызов. Особенно если чувствую, что это блеф. — Он крепче сжал ее плечи. — А вы блефовали. В своем элегантном костюме вы были похожи на спокойную, несколько холодноватую, непорочную девицу, чопорную и правильную. Я знал, что у вас великолепная фигура, но мне хотелось увидеть, как вы будете выглядеть, когда я вас раздену. Я очень часто думал об этом.
— Вы сами заставили меня раздеться, — напомнила ему Женевьева. — Вы щупали меня, как рабыню на невольничьем рынке.
— И вам это понравилось, — ответил Синклер. — Проблема в том, что вы не хотели признаваться в этом даже самой себе. Вы постоянно напоминали мне о том, что у нас чисто деловые отношения, делали вид, будто я вам совершенно не нравлюсь, будто вам нужна только моя подпись под контрактом.
Женевьева осторожно прикоснулась к его рукам.
— Я думала, что вы сами этого хотели, — сказала она. — И приняла это как должное. Я все время пыталась подавить свои чувства. Мне не хотелось страдать и мучиться от неразделенной любви. Мне казалось, что вы просто используете меня. Вы создали себе такую репутацию — репутацию человека, который любит манипулировать людьми.
— Думаю, что я это заслужил. Честно говоря, я сам придумал эту легенду, заставив всех поверить в то, что я бессовестный манипулятор. Это очень помогало мне в различных ситуациях. Люди, которые не знакомы со мной близко, обычно не знают, чего от меня ожидать.
— Вы хотите сказать, что на самом деле вы не манипулируете людьми? — спросила Женевьева, язвительно усмехнувшись.