— Конечно, манипулирую, — ответил Синклер. — Если мне это позволяют. Все люди манипуляторы. И вы тоже. Однако это, как говорится, палка о двух концах, — усмехнулся он. — Джейд Челфонт я тоже использовал, — признался Синклер, и его усмешка превратилась в широкую, радостную улыбку. — Это был классический случай. Она хотела заполучить меня. Я был бы ее первым успехом после перехода в «Лукки». Я знал, что она будет полезна мне в Японии. Джейд любезно согласилась взять отпуск на время моей деловой поездки. Ей даже удалось приобрести билет на тот же рейс, которым летел я.
— Но я думала, что…
— Вы думали, что я сам предложил ей поехать со мной? — Синклер засмеялся. — Так думали многие. Как я уже сказал, подобные слухи не испортили моей репутации — ни здесь, ни в Японии. Японцам Джейд очень понравилась. Еще бы, английский сенсей! Если бы понадобилось сражаться с мечом в руках, лучше Джейд с этим никто бы не справился.
— А как она в постели?
Он снова засмеялся.
— Вы так легко не сдаетесь, правда? Я этого не знаю. Честно говоря, мисс Челфонт вообще не в моем вкусе. Уж слишком она мужеподобная. И я уверен в том, что я ей тоже не нравлюсь. По той же самой причине. Хотя мне кажется, если бы я захотел с ней переспать, она бы мне не отказала, понимая, что может извлечь из этого выгоду.
— Вы думаете, что она лесбиянка? — спросила Женевьева.
— Я думаю, что она бисексуалка. И мне кажется, что ей больше нравятся женщины.
— По крайней мере в этом вы с ней похожи, — сказала Женевьева спокойным, бесстрастным голосом.
— Мы оба любим манипулировать людьми, — произнес Синклер. — И оба знаем об этом. — Он медленно, как бы нехотя, улыбнулся. — Однако я оказался более удачливым бизнесменом. Я подписал контракт с японцами, а Джейд упустила выгодного клиента. Такие вот дела.
— Неужели вам никогда не хотелось узнать, хороша ли она в постели? — не унималась Женевьева.
— Нет, не хотелось, — честно признался Синклер. — Ведь я никак не мог забыть, как хорошо мне было с вами.
— В постели? — спросила Женевьева, сдерживая улыбку. — Насколько я помню, мы никогда не занимались любовью в постели.
— Это легко можно исправить, — ответил он.
Синклер подошел к ней еще ближе, и она почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Он прижал Женевьеву к себе и поцеловал. Это был долгий и страстный поцелуй. Когда они наконец отстранились друг от друга, она почувствовала, что задыхается.
— Почему ты не делал этого раньше? — пробормотала Женевьева.
— Мне просто нужно было немного помочь, подбодрить, подтолкнуть. Дать понять, что тебе этого хочется, — сказал Синклер, и она ощутила на щеке его теплое дыхание. — Я думал, что уже никогда не дождусь этого от тебя. Во время нашего последнего свидания, когда мы сидели в машине, мне показалось, что ты хочешь разорвать наш договор. Хочешь уйти от меня. Давай посмотрим правде в глаза: каждый раз, когда я пытался заставить тебя признаться в своих чувствах, ты напоминала мне о том, что у нас чисто деловые отношения. Что это бизнес и ничего больше. Ты все время твердила об этом чертовом соглашении. Были моменты, когда я искренне жалел о том, что предложил тебе этот девяностодневный договор.
— Я боялась, — сказала Женевьева. — Мне казалось, ты хочешь заставить меня сделать что-то по-настоящему мерзкое.
— Неужели ты так плохо обо мне думаешь? — прошептал Синклер.
Когда он поцеловал ее еще раз, Женевьева полностью расслабилась. Сначала Синклер легонько потерся губами о ее губы. Потом кончик его языка, осторожно протиснувшись между ее губами, раздвинул их. Нежно поглаживая ее шею, Синклер заставил ее отклонить голову назад и поцеловал ямочку под подбородком. Потом его губы проложили влажную дорожку к уху…
— Ты считаешь меня шантажистом? — Синклер поцеловал Женевьеву в шею. — Бабником? — Он снова поцеловал ее. — Я удивляюсь, почему ты позволяешь мне делать это.
— А еще ты разбойник и драчун, — добавила Женевьева.
Удивившись, он отстранился.
— Это что-то новенькое. Меня так еще никогда не называли.
— Что случилось с Рики Крофтом?
Синклер удивленно приподнял бровь.
— А что с ним случилось?
— Говорят, что ты его избил.
— На этот раз слухам можно верить.
— Зачем ты это сделал?
— Тебе не нужно об этом знать.
— Нет, нужно, — настаивала Женевьева. — Это из-за тех порнокартинок, которые он рисует?
— Я уже говорил тебе: меня такие вещи не интересуют. Мне больше нравится живая натура.
— Рики сказал мне, что Джейд Челфонт купила несколько его рисунков, чтобы подарить тебе.
— Он выдавал желаемое за действительное. Джейд Челфонт не стала бы ничего у него покупать. Она, скорее всего, просто врезала бы ему кулаком по физиономии.
— И ты его избил, — произнесла Женевьева. — Я хочу узнать, за что. Я не поверю, будто ты набросился на Рики просто потому, что эти рисунки показались тебе пошлыми.
— Он показал мне еще одну серию рисунков… — Синклер помолчал. — Не вдаваясь в детали, скажу только, что на них он изобразил тебя. Мистер Крофт, похоже, думал, что мне будет приятно увидеть тебя, скажем так, в довольно пикантных позах.
Женевьева вспомнила, что было изображено на рисунках Рики. «Зная, как он ко мне относится, могу предположить, что он изобразил меня в самых мерзких и унизительных позах», — подумала она.
— Я его убью. — Она задыхалась от злости.
— Вот и у меня появилось желание его пристукнуть, — сказал Синклер. — Сначала мне захотелось засадить его в тюрьму, но потом я подумал, что для Рики это будет слишком легким наказанием. Я разорвал его рисунки, немного разукрасил ему физиономию и сказал, что если он еще раз намалюет что-либо подобное или расскажет кому-нибудь о том, что с ним случилось, то уже никогда не сможет рисовать. Потому что я вернусь и переломаю ему все пальцы. И буду делать это медленно, кроша их один за другим.
— Думаю, он тебе поверил, — сказала Женевьева, глядя в печальное лицо Синклера. — Почему Рики Крофт так со мной поступил?
— Это банальная месть, — пожал плечами Синклер. — Вы ведь с ним не были друзьями. Рики считает, будто это ты виновата в том, что ему никто не хочет давать работу. Он даже начал распространять сплетни о том, что ты спишь со мной, и всячески обливал тебя грязью. К несчастью, есть люди, которые верят всему, что слышат, не обращая внимания на источник информации. Рики даже намекал мне на то, что тебе понравится, если я буду применять насилие (а проще говоря, бить тебя) во время сексуальных игр.
Женевьева посмотрела на него округлившимися от ужаса глазами.
— Зачем он это сказал? — спросила она.
— Наверное, думал, что я действительно побью тебя. Однако вышла осечка, и вместо тебя я отдубасил его. Я знал, что Рики мне соврал. Я не поверил, что тебе нравятся все эти садистские штучки, и убедился в этом, когда мы с тобой спустились в подземную камеру пыток. Забудь о нем. Я думаю, он никогда больше тебя не побеспокоит.
— Он мог бы зарабатывать приличные деньги, — сказала Женевьева. — Однако Рики чертовски ненадежный человек. Я бы не смогла порекомендовать его ни одному из работодателей, — призналась она и, улыбнувшись, добавила: — Тебе, должно быть, еще ни разу не приходилось играть роль рыцаря в сверкающих доспехах.
— Все случилось как-то само собой. — Синклер смутился. — Я ненавижу сексуальное насилие. — Он медленно улыбнулся. — Должен тебе сказать, что у мистера Крофта богатое воображение. Ты была изображена в разнообразных позах, и среди них были такие, которые меня… э… заинтересовали. — Погладив Женевьеву по спине, он осторожно сжал ее ягодицы. — Я бы даже рискнул попробовать две или три из них.
— Я думала, что ты терпеть не можешь сексуальное насилие, — произнесла Женевьева.
— Мы назовем это сексуальными экспериментами, — сказал Синклер, массируя ее тело. — Вполне невинная исследовательская работа.
Женевьева почувствовала, что ее тело начало отзываться на ласку, но оттолкнула его руку.
— Кровать стоит без дела. Давай ее опробуем, — предложила она.