— Вам не приходится жаловаться. В конце концов эта пустыня была к вам довольно милостива, — напомнила ему Салли.
— Что верно, то верно, — весело согласился Фриско. — Чувствую себя так, словно могу купить весь мир и нисколько не обеднею от этого. Следовало бы, конечно, отплыть в Англию на почтовом пароходе в каюте первого класса. Но у меня засела в голове эта затея с торговым парусником. Хочу почувствовать себя на нем хозяином, хочу смотреть на альбатросов, когда они играют с волнами, сильные, уверенные в себе… таким, по-моему, должен быть настоящий мужчина.
— Да, — прошептала Салли. Она завидовала ему: такое долгое, интересное путешествие на паруснике! — Вам предстоит чудесная поездка, мистер Мэрфи.
Фриско заговорил о том, где он собирается побывать: Лондон, Париж, Швейцария, Монте-Карло, Рим. Возможно, что в Лондоне или в Париже он поживет подольше. Он просил, чтобы миссис Гауг рассказала ему все, что она знает об этих местах. Но для Салли это были только названия, смутные географические понятия, почти мифические края, о которых беседовали при ней Моррис и Мари Робийяр.
— Я — здешняя жительница, — досадливо ответила она, выведенная из себя тем, что Фриско бахвалится перед ней своим богатством, — не знаю я ничего о лондонах и парижах.
Фриско только и ждал, чтобы в голосе Салли прозвучало раздражение, — именно этого он и добивался, расписывая ей свою будущую судьбу.
— Поедемте со мной, — сказал он, — и вы не раскаетесь. Вы будете иметь все, чего бы ни пожелали, и, черт возьми, вы сами знаете, что я никогда не обижу вас.
Салли остолбенела. Ей и в голову никогда не приходило, что Фриско может сделать ей такое предложение. Но глаза Фриско говорили яснее слов: они звали ее. Ей хотелось спрятаться от них, стряхнуть с себя это наваждение. В своем смятении и замешательстве Салли вдруг почувствовала, как таившаяся в ней «постыдная страсть» предательски рвется наружу.
Запинаясь, она пролепетала:
— Как вы смеете, мистер Мэрфи! Как вы смеете так говорить со мной!
— Я все смею, все, чтобы добиться вас, Салли, — сказал Фриско упрямо. — Черт побери, я же влюблен в вас по уши. На что мне все эти деньги, если я не могу иметь вас, если мы не можем быть вместе навсегда. Я полюбил вас с первого взгляда. Вы знаете это. И вы знаете, что я нравлюсь вам — вы только не хотите признаться. Вы все время боретесь со мной, хотите держаться за Морриса вопреки всему. Вы боитесь меня, боитесь того, что уже есть между нами.
— Да… — Салли казалось, что он вырвал у нее это признание против ее воли. — Но это не значит…
Фриско сжал ее в объятиях, прежде чем она успела договорить. Уста их слились, и Салли почудилось, что пламя заката, полыхающее за черными стволами деревьев, жарким огнем опалило их обоих. Но через минуту она уже высвободилась из объятий Фриско. Как могла она поддаться ему! — с ужасом думала Салли.
— Нет, нет! — воскликнула она, когда Фриско снова привлек ее к себе. — Вы не понимаете. Я люблю Морриса. Я никогда не покину его.
Она вырвалась, чувствуя, что ненавидит и Фриско, и себя, и его власть над ней, которая доводит ее до такого безрассудства.
— Не будьте дурочкой, Салли, — уговаривал ее Фриско. — Морри никогда не любил вас так, как я. Знаю, что я дрянь, никогда и не старался казаться чем-то другим. Но Морри хуже. Я бы не ушел на разведку, не бросил вас, больную, умирающую, одну с туземцами. К чему вам торчать здесь, работать, как каторжной, в жару, в пыли? Поедемте со мной, и вы будете жить, как принцесса! Черт возьми, мы будем счастливы, Салли. Всегда будет так, как было минуту назад. Мы с вами одной породы. Умеем драться за жизнь, не падать духом. Вот почему меня всегда тянуло к вам, а вы всегда боролись против меня. Конечно, вы не мне чета, вы хорошая, порядочная женщина, а я всего лишь забубенный золотоискатель, которому повезло. Но так будет не всегда. Клянусь, вы станете гордиться мной, Салли. Я не брошу этих денег на ветер. Увидите, как мы с вами чудесно заживем.
Салли слушала Фриско, и ее охватывало желание бросить все и уйти с ним куда глаза глядят. Но Фриско, должно быть, слегка переоценивал ее и поэтому не понял этого, думала впоследствии Салли. Вероятно, он не предполагал, что его «хорошая, порядочная женщина» может так легко уступить ему.