Ее словно удивляло, что она уцелела в этой отчаянной схватке со смертью. Но она радовалась тому, что жива. Никогда еще жизнь не казалась ей такой чудесной, и сердце ее было переполнено благодарности к этим темнокожим людям, которые спасли ее от смерти, и к этой удивительной стране, похожей на опал молочного цвета, в котором притаилось пламя и все цвета радуги.
В то утро, когда она села на постели и улыбнулась, Калгурла крикнула: «Юкки!» — с такой радостью, что мужчины, женщины и дети немедленно обступили койку Салли, смеясь и болтая на своем языке.
Салли казалось, что все должны радоваться ее выздоровлению. Она поняла, что племя уже не раз меняло стоянку с тех пор, как они взяли на себя заботу о ней. И сейчас двое мужчин подняли носилки и понесли. Потом их сменили другие. Кочевники шли ровной легкой походкой, останавливались в полдень на отдых, а на закате располагались лагерем. Они разводили костры, и запах бунгары или диких голубей, которые жарились на огне, возбуждал у Салли волчий аппетит. Калгурла приносила ей печеные личинки, те самые жирные белые личинки, которые Маритана поедала с таким удовольствием. Салли теперь тоже ела их с благодарностью и находила восхитительными.
Она подозревала, что припасы, которые Моррис оставил племени, давным-давно кончились, и теперь ей придется питаться тем, что туземцы смогут ей уделить. Впоследствии ее дрожь брала при мысли о том, что она поглощала в те дни, но тогда она была готова есть змей, даже крыс — все что угодно. Пищи у них вообще было немного, пока они не добрались до тех мест, где начинались лагеря золотоискателей. Иногда Салли удавалось достать немного муки, сахару и чаю у старателей, и она делилась с кочевниками, но этих припасов хватало не больше чем на день.
В одном из лагерей старатели предложили отвезти ее в Хэннан в повозке, но туземцы воспротивились этому. Калгурла пыталась объяснить, что Моррис поручил свою жену племени и что оно и должно доставить ее в Хэннан. И Салли считала, что после того, как они прошли с ней самую трудную часть пути, было бы несправедливо лишать их законного чувства удовлетворения: ведь они сдержали слово, данное Моррису, и честно заработали плату за свои труды. Теперь она чувствовала себя настолько окрепшей, что отлично могла добраться до места тем же способом.
— Они были необыкновенно добры ко мне, — говорила Салли, вспоминая то время. — Вы бы поняли, почему я всегда по-дружески отношусь к туземцам, если бы знали, сколько они для меня сделали, когда я была больна.
— А если бы они убежали и бросили вас?
— Ну, конечно, вороны клевали бы мои кости. Но туземцы донесли меня до Хэннана. А это свыше ста пятидесяти миль. Правда, весила я, вероятно, немного, но они привыкли передвигаться налегке, и им трудно было тащить носилки так далеко. Они шли спокойно, не спеша, разве только если расстояние между бочагами было большое. Ни одного дня они не отдыхали, и все мужчины и даже женщины по очереди несли меня. Когда они, наконец, спустили носилки в Хэннане, на том месте, где раньше стояла наша палатка, я от радости чуть не заплакала. Палатки там, конечно, не было, но мой плетеный навес сохранился.
Из всех соседних палаток пришли старатели, и Салли рассказала им, что с ней произошло. Они настаивали, чтобы она легла в больницу или поселилась в одной из гостиниц. Но Салли возразила, что никуда не пойдет. Ей нужно только отдохнуть и почувствовать, что она «дома».
Салли тут же поставили палатку и раздобыли койку. Кто-то принес ее вещи, которые были отданы на хранение трактирщику Мак-Суини. Вскипятили воду в котелке. Как вкусно было есть хлеб с маслом и запивать его горячим чаем! Фриско и Сэм Маллет отправились с туземцами в лавку и купили для них обещанное продовольствие.
К тому времени многие рудокопы уже жили на приисках с женами и детьми. Ближайшей соседкой Салли оказалась миссис Моллой — жена горняка, работавшего на руднике Крез. Они с мужем приехали из Южного Креста и привезли с собой несколько ребят и стадо коз. Все уверяли, что у миссис Моллой детей столько же, сколько коз. Но она не беспокоилась о том, сколько у нее детей, пока имелись козы, чтобы кормить их. Как она ухитрялась держать коз во время засухи — оставалось загадкой. Но так или иначе, козы выживали, пощипывая колючие кусты вокруг лагеря и утоляя жажду весьма ограниченным количеством грязной воды.