— Но я никогда не думала в те времена, что буду так толста и что у меня так распухнут вены, — вздохнула она. — И уж, во всяком случае, мне и в голову не приходило, что я буду старшим поваром и судомойкой в трактире на золотых приисках!
Когда Салли попросила у мистера Фогарти метилового спирта, он принес ей бутылку виски особой крепости, заявив, что не держит такой дряни, как метиловый спирт, но, может быть, его заменит виски. Так как миссис Фогарти была слишком грузна, чтобы дотянуться до своих ног, Салли сама принялась растирать их, а Железный Ус, перемывая тарелки, скорбел о том, что такое добро, как виски, тратится зря.
— Вы бы, хозяйка, лучше вовнутрь его принимали, а не снаружи мазались, — с грустью заметил он, — это вам гораздо больше пользы принесло бы.
По окончании лечебной процедуры миссис Фогарти заявила, что она чувствует себя просто другим человеком, и решила часок отдохнуть. Салли уселась рядом с ней, и хозяйка Фогарти принялась рассказывать о том, как трудно доставать провизию на приисках; овощей и фруктов почти нет, в ее распоряжении зачастую имеются только консервы да солонина. А свежее мясо и часу не пролежит в такую жару. Для охлаждения не хватает воды, и потом эти мухи — просто ужас! Кладут яйца даже в масло, если забудешь накрыть.
От пищи миссис Фогарти перешла к разговорам о женщинах, живших на приисках: она рассказывала о состояниях, нажитых девушками-официантками в барах, где старатели, которым повезло, задаривали их золотом за прошлые или будущие услуги по любовной части. К порядочным женщинам мужчины здесь относятся с уважением, но они так стосковались по женской близости, что просто голову теряют, если какая-нибудь особа обнадежит их на этот счет. Всего несколько дней назад во дворе гостиницы двое парней подрались из-за официантки; а одна женщина — подумать только! — позволила разыграть дочь в карты во время попойки. На Рю-де-Линдсей то и дело происходят скандалы.
— Рю-де-Линдсей? — Салли очень удивилась, почему у этой улицы в Кулгарди французское название.
— А это потому, что там веселый дом, его содержит женщина, которую все называют «мадам Марсель», — пояснила миссис Фогарти. — У нее есть две-три француженки. А в других домах все больше китаянки да японки.
Салли понимала, что за всем этим крылось дружеское предостережение. Последним жестом доверия и благоволения явилось то, что миссис Фогарти показала синие узлы распухших вен на своих ляжках.
— Но это ужасно, так мучиться, — воскликнула Салли, — и притом быть весь день на ногах!
— Пока терпится терплю, детка, — весело отозвалась миссис Фогарти, — а какой смысл тревожиться о том, что будет после?
Она с трудом поднялась на ноги и босиком зашлепала по кухне, собирая ужин.
— Пока я здесь, я буду помогать вам, — сказала Салли. — Это и мне поможет, по крайней мере я буду меньше волноваться о Моррисе.
— Назначьте сами, какое хотите жалованье, — предложила обрадованная хозяйка.
— Жалованье? — тонкие брови Салли дрогнули, и она улыбнулась, словно подобная мысль ей и в голову не приходила. — Об этом мы успеем поговорить, — бросила она словно мимоходом. — Покажите мне, где у вас что стоит, и я буду накрывать столы к чаю.
Она знала, что на приисках ужин зовется «чаем».
Глава Х
Когда Салли вечером появилась в столовой и начала обслуживать посетителей, мужчины просто решили, что наконец-то миссис Фогарти обзавелась официанткой. Салли так ловко разносила тарелки с солониной и печеными яблоками в сладкой подливке и ставила рядом с приборами кружки и жестянки с горячим чаем, словно всю жизнь только этим и занималась.
— Напрасно вы это делаете, миссис Гауг, — запротестовал Олф.
— Почему? — весело возразила Салли. — Мне не в новинку, а бедная миссис Фогарти ужасно мучается с ногами.
Олф давно привык к тому, что миссис Гауг работает и прислуживает за столом в своем пансионе. И он был теперь не так расстроен этим, как Лора, которая догадывалась, что дело тут вовсе не в больных ногах миссис Фогарти: наверно, у Салли есть другие причины.
— Не нужно этого делать, дорогая, — сказала Лора, перед тем как уйти спать. — Олф просит вас быть нашей гостьей до тех пор, пока не приедет ваш муж.
Салли улыбнулась, но в ее лице появилось упрямое выражение.