Сейчас, конечно, над этими расчетами можно только скорбно поржать. И даже не по причине не учтенных в те времена расходов. Товарищ не учел банальнейшего: не один он такой умный. Сейчас Булгакова трудно продать - даже по цене бумаги. Недавно я видел маленький зеленый томик в продуктовом универмаге для среднего класса. Рядом лежал журнал «Elle», который всем своим видом крыл Булгакова, как бык овцу. Жалестное зрелище, ей-Богу, жалестное.
Это, впрочем, было еще что. Куда более стойкими оказались иные иллюзии, свойственные советским мечтателям о рыночных свободах.
Самой стойкой была, пожалуй, идея «работы на себя».
Я имею в виду такую картинку, которую обожал рисовать своим читателям журнал «Огонек» околодевяностых времен выпуска, когда уже стало можно гулюкать за «частную собственность» и «рынок, как в Америке». Тогда тщательно вылепливался сусальный образ «хозяйчика» - мелкого производителя, приторговывающего своей колбаской или своим шитьем; «фермера», который поутру на мини-тракторе рассекает свое собственное поле; тетки-лоточницы, с пылу с жару продающей пирожки горячие, и с того имеющей честный приварок; владельца крохотного ресторанчика, самого стоящего за стойкой и доброжелательно улыбающегося постоянной клиентуре, приваженной несуетностью и отменным десертом; длинноногого мальчишки-торговца «чего изволите», копящего медяки на выход в большую жизнь. И все такое, прекрасное в своей невозможности.
Все эти сусальные картинки неизменно подкрашивались комментариями типа: «Да, это тяжелая жизнь: нужно много работать, мало отдыхать, думать об интересах клиента. Но зато - это и есть Свобода! Вы, сидящие в казенных учреждениях - рабы, рабы, рабы, ибо занимаетесь не тем, к чему лежит ваша свободная душа. А фермер и лоточница - они Сами Себе Хозяева. У них есть Свое Дело, которое они Ведут Как Хотят. Ибо это Свободные Люди. И эта Свобода… о, это чувство Свободы»… Дальше шли рулады и переборы каэспешного свойства - «счастлив, кому знакомо шипящее чувство дороги, где ветер рвет горизонты и раздувает рассвет».
Сейчас, конечно, над такой картинкой обычно издеваются все кому не лень. Но издеваются с позиций «не бывает». Да, дескать, мелкий бизнесмен в России - тварь дрожащая, которую обижает всякий кому не лень, которого безжалостно стригут те-то и те-то (дальше идет длиннющий список нахлебников, и все с преогромными ложками), который месяцами ходит за какой-нибудь поганой справкой - в общем, пыль на дороге. Но в глубине души сохраняется еще надежда, что это только в России так. Потому что такая проклятая страна. А есть Нормальные Человеческие Свободные Страны, где раздолье и простор: купил себе за два гроша патент на предпринимательскую деятельность, взял короб с товаром, и - «счастлив, кому знакомо», дрынь, дрынь, зато я сам себе хозяин, я сам себе хозяин, я сам себе, я сам себе, я сам себе большой.
Уж думал, что эта зараза повыветрилась из голов - но увы, все время натыкаюсь на липкие кучки. Хотя «вроде уж лет двадцать прошло как».
Так вот. Пользуясь моментом, напомню, что в России был короткий промежуток времени, когда оная свобода предпринимательства таки наличествовала - по крайней мере, мелкого и незаметного.
В те времена укромные, теперь почти былинные, бабки на Тверской торговали самовязными носками и укропом. У людей покруче дома стояли стойки видаков, как у Андрея, и наматывали милями на ленты какого-нибудь Хичкока, записывая в хвост ядреную немецкую порнуху. Еще более крутые дистрибутировали спирт «Роял», перепродавали друг другу «вагон сахара» или брали невозвратные кредиты.
Понятно, что в то же самое время Совсем Серьезные Пацаны делили настоящие активы, и когда делилово вчерне было завершено, на мелочь обратили внимание и прихлопнули ее, как стайку мух.
Но я рассказываю о том времени, когда мухи еще жужжали.
Так вот. Я был, как можно догадаться по предыдущему, одной из таких мух.
Я торговал сначала книжками, потом газовыми пистолетами. Последнее было незаконно, но законы тогда воспринимались как явление временное и малоинтересное. Всякие серьезные ребята, которые стригли и брили, тоже до поры до времени не обращали внимания на трепыхания частнопрактикующих лохов. Существующая система поборов - та самая братва на мерсах, - была, в общем, терпимой. С ней можно было даже не соприкасаться. Договариваться надо было в основном с соседями по рыночной нише - то есть с такими же книгоношами и сбытчиками дрянных итальянских пукалок.
Но в случае чего и этого можно было избежать: мир был большой, и места хватало всем.