Как говаривал Ленин: «Не знаю, как насчет Непала, товарищи, а насчет России это совершенно верно».
Максим Семеляк
Все это рейв
«Птюч» и «Ом»
В 95- м году в стране было всего два живых журнала, и названия их действительно больше походили на то, что теперь называют словом «юзернейм» -«Ом» да «Птюч». Был, впрочем, еще «Матадор» - но он в силу некоторой идеологической парцелляции больше напоминал приложение к бог знает чему; в нем не было цельного пробивного взгляда на вещи; не зря же практически все его участники-временщики от Эрнста до Ценципера прославились несколько иными проектами. «Ом» и «Птюч» при общей субтильности собственно идеологии отличала монолитность подачи, чему весьма способствовали узнаваемые и постоянные лидеры (Игорь Шулинский стоял до конца, а с уходом Игоря Григорьева «Ом», хотя и жил еще долго, но был уже, увы, лишен всякого смысла).
«Ом» и «Птюч» были самыми что ни на есть независимыми журналами - я не имею в виду тот факт, что тамошние работники не имели и не могли рассчитывать на медицинскую страховку (в те годы она никому еще особенно не была нужна). Они были независимы в первую очередь от процесса актуальной журналистики. Они не ориентировались ни на художества газеты «Сегодня» (что-то я не припоминаю среди авторов ни Макса Андреева, ни Дэна Горелова), ни на политику «Коммерсанта» - только ворованный воздух европейского глянца пополам с самодеятельностью «Забриски-Rider». Особенно в деле художественной самостоятельности преуспел «Птюч» - с его архаровским дизайном и бледно-серыми текстами на черном фоне. Он стал реально независимым журналом в эпоху, когда и зависимых-то не было.
В негласном противостоянии «Птюча» и «Ома» так или иначе отразилась назойливая романтика тех времен.
Уже одна внешность и повадки тезок-главредов так и напрашивались на единственно правильное сравнение - то есть такое сравнение, из которого невозможно извлечь выводы. Жовиальный столичный умница-плут Шулинский против витязя провинциального инферно Григорьева - кто кого сборет?
«Птюч» появился пораньше (еще в конце 94-го), но «Ом», конечно, был поуспешнее.
«Ом» выходил аккуратно в месяц, «Птюч» печатался как получится.
В «Птюче» тексты принципиально не подписывались, «Ом» не без оснований аттестировал своих участников - в нем, в самом деле, кто только не отметился, от покойного Добротворского до Кузьминского, от Дорожкина до покойной же Медведевой.
«Птюч» был не в пример радикальнее. На обложке красовались люди типа Сергея Шутова и Монро - это в лучшем случае. В худшем - на ней взасос целовались какие-то девки, или же пропавший без вести Иван Салмаксов протягивал пластинку, залепленную подозрительной белой дрянью (в похолодевших руках Игоря Лагера, который в лютый мороз торговал «Омом» и «Птючем» у пушкинского Макдональдса, эта пластинка выглядела точно как недвусмысленная тарелка со столь же недвусмысленным порошком).
«Птюч» печатал на полосу писающих мальчиков с недетских размеров членами, охотно использовал матерщину - я отчетливо помню вынос «ИДИТЕ НА Х…» (как видите, сейчас я не могу процитировать его без купюр, а ведь были времена). Я уж не говорю про то, что девушка с обложки могла спокойно объявить: «Наркотики - это такая вещь, которая будет всегда присутствовать в моей жизни». Вопрос про наркотики был практически в каждом интервью и по обыкновению не вызывал ничего, кроме одобрения. С другой стороны, тогда и в журнале Playboy Макаревич на всю страну признавался, что под ЛСД он очень остро чувствует фальшь. «Птюч» выдавал малочитабельные, но все же статьи про группы Coil и SPK, брал интервью у Паука, гулял силами Пьера Доза по Нью-Йорку с группой Suicide и славил Тарантино устами Игоря Мальцева.
В год, когда все заходились в восторгах на тему трип-хопа, Шулинский мог на голубом глазу объявить: «Цель этой музыки одна - загнать опять молодого человека в сеть вопросов, сожалений, сомнений, псевдогрусти, псевдотоски. Все это молодому человеку не нужно. Скажи, зачем молодому человеку грусть?»
Журнал «Ом» с его устойчивым гомоэротическим флером, напротив, вполне допускал, что молодой человек иногда грустит.
«Ом» был более читабельным, угодливым и фешенебельным. «Ом» с его обложками «Ногу свело», Линды, «Пепси», Лагутенко и Земфиры был в некотором смысле предтечей двухтысячных - все то, что не доделал Григорьев, странным образом довел до конца валовой продукт какой-нибудь «Девятой роты». Это, в общем, то, за что боролись. «Ом» по ощущениям жаждал красных ковровых дорожек, аляповатых наград, фестиваля «Максидром», понимающих ухмылок и абонементов в World Class - и только цена на нефть помешала ему это проделать в свое время. «Ом» был предтечей наступившего времени, тогда как «Птюч» не был предтечей вообще ничего.