V.
Вообще- то, Михаил Шнейдер был физиком, работал в ИЗМИРАНе (спрашиваю, кем работал -«Как все, мэнээсом»), но потом закрутилось - митинги на Манежной, выборы в Моссовет. Два раза занимал первое место по округу, но оба раза не было необходимой явки, и депутатом Шнейдер так и не стал - говорит, что не жалеет, нашел себя в аппаратной работе. Под всеми обращениями «Демроссии» - рядом с подписями Ельцина, Попова и Станкевича - его, Шнейдера, подпись. Организовывал митинги («Был у нас митинг на Зубовской площади - так мы треть Садового заняли, люди стояли от парка Горького до Маяковки, представляете?»), проводил заседания («Кто у нас только не был - и Дима Рогозин, и Фима Островский, и Андрей Исаев») - золотое было время.
Листовки тех лет читаются вполне захватывающе: «Консервативные силы ради сохранения власти готовы сейчас на многое. Не удивимся, если в предвыборной борьбе они в очередной раз попытаются применить нечистоплотные методы, прибегнуть к дезинформации и даже фальсификации результатов голосования. Мы обращаемся к тем, кто не пришел голосовать. Именно о вашей неявке на участки мечтала номенклатура», - читаешь и удивляешься, почему на листовке не написано: «Ющенко - так!» или что-то в этом роде.
«Демократическая Россия», между прочим, формально существует до сих пор, круглая печать и учредительные документы хранятся у Льва Пономарева, только кому это теперь интересно.
VI.
«Кризис в движении начался после того, как Демроссия решила свои задачи - мы же и создавались, чтобы свалить власть КПСС, и нам это удалось, причем гораздо быстрее, чем планировали, - я, например, рассчитывал лет на 10-15 напряженной работы. А потом - реформы, рост цен, народ быстро понял, что недостаточно свалить коммунистов, чтобы сразу началась жизнь, как на Западе. Появилась фракция, которую я бы назвал „Ребята, нас предали!“ - в нее вошли будущие защитники Руцкого и Хасбулатова - Миша Астафьев, Ребриков, еще люди. Мы с ними согласны не были, мы с самого начала были за Гайдара. Вот в этом была причина раскола».
«С самого начала» - это с сентября 1991 года, когда Ельцин отдыхал в Сочи, а Лев Пономарев с Глебом Якуниным летали к нему (тогда еще тех, кого теперь называют демшизой и маргиналами, пускали к президенту) и уговаривали назначить в правительство Гайдара и его команду. «Мы всегда были за Гайдара, - повторяет Шнейдер, - потому что мы верили в него и понимали, чего нужно ждать от отпуска цен. У многих из нас было хорошее экономическое образование, они объясняли нам, что такое шоковая терапия. Я вообще считаю, что шока-то как раз тогда не было, - Гайдар действовал очень мягко».
VII.
Сам Шнейдер и после начала реформ оставался помощником московского мэра - даже когда Гавриил Попов уступил свою должность Юрию Лужкову, на аппаратной позиции Шнейдера это никак не отразилось. Он проработал помощником мэра по связям с общественными организациями и избирателями десять лет, до 2002 года, пережив на этой должности и конфликт Лужкова с Коржаковым, и предвыборную кампанию 1999 года, и реформы первых путинских лет. «Специфика работы не менялась - люди в мэрию всегда ходили с какими-то конкретными делами, и нужно было в этих делах разбираться», - страшно представить, какими глазами смотрели чиновники лужковской мэрии на затерявшегося среди них демократа первой волны. Когда я спросил, почему Шнейдеру не удалось конвертировать свой аппаратный вес во что-то материальное (даже квартиру на юго-западе он купил по ипотеке, продав свое прежнее жилище и до сих пор не вернув долги всем знакомым), он без каких-либо эмоций ответил: «А из ближайшего окружения Попова никто ничего не конвертировал. Через меня десятки будущих олигархов прошли, а мне ни разу никто даже взятку не предложил, к сожалению. То есть не к сожалению, конечно, но не было взяток».
Через секунду, впрочем, он вспомнит один случай и (честный все-таки человек) расскажет - пришел какой-то кооператор проситься на прием к Попову, вывалил из большой спортивной сумки на стол сотню или даже больше китайских калькуляторов - мол, это вам. «Я ему говорю: если через минуту ваши калькуляторы с моего стола не исчезнут, я ментов позову. Он все понял, забрал свои подарки».