Размышляя о врачихиных внуках, Томка не сразу поняла, что окулист стоит над ней с торжествующим выражением лица.
— Ну? — не выдержала Слепнева.
— Что — ну? — не поняла Томка.
— Нарисовано что?
Томка уставилась на картинку, как тот самый баран на ворота. Если ответить — 78, это будет слишком очевидно. Такие цифры и слепой увидит: огромные, в пол-листа! Томка наморщила лоб и задумалась. Врачиха терпеливо ждала. Вот оно что! — догадалась Томка. Красные цифры были сложены из геометрических фигур — квадратиков, ромбиков, треугольничков… Такими же фигурами расчерчено зеленое поле. У врачихиных внуков была богатая фантазия.
— Ничего, значит, не видите, — констатировала врачиха с плохо скрываемым раздражением.
— Почему же ничего? Вижу, — заторопилась Томка. — Треугольнички и квадратики. А еще ромбики!
— А еще что? — голос врача не предвещал ничего хорошего.
— Еще? Я, кажется, все назвала… Ах, да! Здесь еще параллелепипед есть. Или параллелограмм, — поправилась Томка, проклиная в душе геометрию. — Я забыла.
— Что вы забыли? Какие пара… параллеле… педы?! — возмутилась Слепнева, у которой с геометрией дела обстояли гораздо хуже, чем у Томки. — Если не видите, так и скажите. И нечего мне здесь комедию устраивать! С ума от вас от всех сойдешь! Вы у меня уже четвертая такая… Четвертый дальтоник с утра!
— То есть как это — дальтоник? — возмутилась Томка.
— А вот так. Дальтоники цвета не различают, для них всё серое — и зеленый, и красный, и синий. Вы видите только фигуры, а цифры не видите.
Вглядевшись, Томка различила микроскопические цифры, которыми были хаотично заполнены геометрические фигуры. Прищурилась и зачастила:
— В квадратах четверки, в ромбах восьмерки, а в треугольниках двоечки!
— Женщина, что вы несёте? — потеряв терпение, рявкнула врачиха. — Двоечки в треугольничках, бред какой!
И тут Томку осенило. — «Семьдесят восемь! Красным по зеленому!» — победно выкрикнула Томка в лицо врачихе.
— Ну так что же вы мне голову морочите? — равнодушно сказала Слепнева.
— Это вы мне морочите голову! Никакой я не дальтоник! Сами вы дальтоник! Это вы бред несете, а не я! — не могла остановиться Томка. — Интересно, какой идиот придумал эти картинки?
— Не идиот, а наш зав. отделением! — обиделась врачиха.
— Как будто зав. отделением не может быть идиотом! — упорствовала Томка.
— Да вы не дальтоник, вы хулиганка, милочка, — заменила диагноз окулист. — Забирайте-ка свою карту и идите. Идите, милочка, идите, мне еще три часа работать. Господи, какие сегодня больные… тяжелые.
— Сами вы больная! — по-детски передразнила Слепневу Томка и с детской же мстительностью оглушительно хлопнула дверью.
«Осмотрена окулистом. Здорова. П.г. 1.0, Л.г. 1.0» - прочитала Томка в карточке. Один-ноль и один-ноль — это будет два-ноль. Счет два-ноль в пользу Томки. Встреча выиграна, хотя от окулиста ей досталось… А может, вернуться и извиниться?
Возвращаться, однако, не хотелось. Хотелось — домой…
Выйдя на улицу, Томка подставила лицо колючему февральскому ветру — и ей стало легче.
За ужином муж с удивлением поглядывал на молчаливую, на себя не похожую Томку.
— Что у тебя случилось-то? В поликлинику-то ездила? И что сказали, жить-то будешь? — не выдержал затянувшегося молчания муж. Ответом было возмущенное сопение.
— Я-то причем? То ты на меня сопишь-то? Я в чем виноват? — допытывался муж. Я же не врач, слава богу, мне-то все можно рассказать! Ну, не молчи, выкладывай! Вместе будем посмотреть…
— Как здорово, что ты не врач! — улыбнулась Томка. — Был бы врачом, я бы с тобой развелась.
— Опаньки! — опешил от такого поворота Томкин муж. — Это за какие грехи?
И Томка рассказала о том, как «весело» провела день. И про горнолыжника рассказала. И парочку анекдотов о горнолыжниках. И про санаторий, в который ее хотел отправить добрый невролог Добросердов. И о страшных, как из фильма ужасов, фамилиях хирургов. Муж смотрел на Томку и хохотал. Когда он вот так на нее смотрел, у Томки что-то таяло внутри. Она изо всех сил пыталась сделать серьезный вид, но губы не слушались и растягивались в улыбку.
— Ааа-ха-ха-а-а! А с санаторием-то как он тебя… Добросердов, говоришь? Как ты в рожу ему не вцепилась, как удержалась, а, Томка? Ха-ха-ха… Ох-ха-ха-а-а!