— Кто это? Опять Мосстройтранс? Вам там что, делать нечего?! Нам весь дом звонит, чтобы мы к ним пожарную машину прислали! И вы туда же! Ну и звоните пожарникам, а не в милицию! Или сами тушите, раз вам больше заняться нечем! Работнички, вашу мать…
Что тут говорить… На другой день Мосстройтранс посмирнел и поскучнел. В лифтах смолкли разговоры, даже в столовой было непривычно тихо.
— Переживают, — шептались повариха с раздатчицей. — Надо бы компотику им сварить клюквенного. Пусть порадуются…
— Да сварила уже, глаза-то разуй! — с досадой отвечала повариха.
Но этим происшествия не кончились. Через неделю из окон всё того же дома снова струился дымок: сначала — тонкой полосой, почти прозрачной и совсем не страшной. А потом заволокло весь балкон желтоватым густым дымом… Сотрудники угрюмо смотрели на дымящийся балкон. Звонить никто никуда не собирался — отучили. Большие панорамные окна запасной лестницы, на которой курил весь институт (3400 человек, если верить отделу кадров) выходили как раз на этот самый дом, и видно было отлично. Дым поднимался вверх густыми клубами. Но никто из жильцов не паниковал и не выглядывал из окон — то ли еще спали, то ли уже ушли на работу.
Двумя этажами выше, наискось от горевшего балкона, спокойно курил на своем балконе мужчина. Дыма он не замечал: дым поднимался справа, а его балкон был слева. При этом мужчина и сам дымил как паровоз.
— Нарочно не придумаешь! — озвучил кто-то ситуацию. — Дом у них… неспокойный. То по крышам гуляют, то балконы поджигают…
— Весело живут, с огоньком! — скаламбурил кто-то, и все засмеялись.
Геологи принесли полевой бинокль. Они с ним на изыскания ездили, в тайгу. Ну и прихватили. Смотреть в бинокль было страшно: балкон утопал в дыму, сквозь который просверкивали языки огня. А мужчина наверху всё курил, беззаботно сплевывая вниз. Почему-то он был в пижаме.
— Живут же люди! До десяти часов спал, а как глаза продрал, так прямо с кроватки на балкон. И курит уже битый час, и никуда не торопится! И плевать ему на всё…
— Плевал бы чуть левее, — высказались позади меня.
— Да тут хоть плюй, хоть блюй — не поможет. Огнетушитель нужен, — авторитетно заявили не стесняющиеся в выражениях геологи. — Короче, сматываться надо! — выдвинули геологи свою версию.
— Сматываться! Это вам не тайга, пожитки в рюкзак не сложишь! — возразили тётки из конструкторского бюро. — Пока вещи соберут, пока вынесут…
— Да какие, к чертям, вещи! Тикать надо! Сгорят ведь! Пожарникам звонить надо!
— Другие пусть позвонят. Мы своё отзвонили...
Тут дверь на лестницу распахнулась — и все увидели директора. Ему протянули сразу несколько сигарет — закуривайте, товарищ директор! Директор не торопясь выбрал сигарету из предложенных, закурил. И добродушно (словно лев, который лапой трогал добычу, не раскрывая клыкастую пасть и лениво жмурясь в предвкушении обеда) начал: — То-то я смотрю — все отделы опустели. Как волной всех смыло. Думаю, где ж народ-то… зарплату свою отрабатывает. У вас совесть есть? Второй час на лестнице! Весь институт! Что, все курить начали? Тогда это просто катастрофа… Пожарников хоть догадались вызвать?
— Без нас догадаются, — ответили директору.
Директор подумал, покивал понимающе и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Народ стал понемногу расходиться. Балкон между тем полыхал вовсю.
Когда наконец приехали пожарники (их вызвали проходившие мимо злополучного дома люди — когда горело уже так, что не заметить было нельзя), два соседних балкона выгорели дотла, и два верхних тоже.
— Что ж вы раньше-то не позвонили?! — ругались пожарники.
— Да мы не знали. Нам из высотки крикнули, из окна — «Посмотрите наверх!». Мы посмотрели и увидели. Если бы не они, мы бы и не заметили, мы же просто мимо шли, — оправдывались звонившие. — А они так орали, будто у них у самих пожар. Вызывайте, говорят, пожарников и скорую помощь. Психиатрическую.
— Вона как! — удивились пожарники. — А чего ж они сами не вызвали?