Но, как говорится, не ошибается тот, кто не работает. Ошибки исправлялись, БАМ ударно строился, Надя в своей корректорской ломала глаза над отпечатанными в машбюро сметами. Машинистки работали сдельно — сколько напечатают, столько и получат, — ну и печатали «слепым методом» бог знает что. А корректора — действительно слепли, сверяя отпечатанное с оригиналом и исправляя ошибки в шести экземплярах. За пропущенные ошибки машинисток не наказывали, а корректорам, получающим намного меньше, регулярно «срезали» премии. Это было очень обидно, но корректоров в Транспроекте не считали за людей. Кто они такие? Да никто, обслуга. Институт строит БАМ, а они портачат почем зря! За что им премию давать?
Первопроходцы будущих бамовских трасс — отделы инженерной геологии и аэрофотосъемки — в институте пользовались уважением и авторитет имели непререкаемый (сейчас бы сказали, были в рейтинге). Ну, об аэрофотосъемке что говорить? — там одни летчики. Вниз они практически не спускались, оставаясь в недосягаемых заоблачных высях и получая соответствующую заоблачную зарплату. Летчики были все поголовно пьющие и женатые и для Нади интереса не представляли. Впрочем, иногда они все же спускались на землю — и тогда земля дрожала… Судите сами.
Лётчик из отдела аэрофотосъёмки, налетав к тридцати шести годам необходимое количество лётных часов, вышел на пенсию, полагающуюся летно-подъемному составу. Он по-прежнему продолжал работать, но от должности летчика пришлось отказаться (иначе пенсия не выплачивалась), а оклад на «земной» должности был вполне земным. Смекалистый летчик нашел выход из положения, написав два заявления: первое — «Прошу назначить мне пенсию…», а второе — «Прошу исключить меня из членов КПСС (Коммунистическая партия Советского Союза, без членства в которой о должностях и окладах заоблачного размера можно было не мечтать), так как, находясь на пенсии, не считаю нужным платить членские взносы с заработной платы и с пенсии».
У председателя парткома института случился нервный срыв, она объявила экстренное внеочередное партсобрание, намереваясь пропесочить ретивого летчика и вернуть его — со строгим выговором в личном деле — в ряды КПСС. Летчик на собрание не явился: написав заявление о выходе из партии, он больше не считал себя ее членом. Не явился он и на второе собрание, и на третье… А протоколы партсобраний печатали всё те же машинистки и корректировали просмешницы-корректора. И получилось как в пословице: «Скажи курице, а она — всей улице». История с летчиком ходила по всему институту как анекдот. А партсобрание было «закрытым»!
Летчику-то ничего, а председательшу парткома вызвал к себе в кабинет директор и сказал, что за такие номера их вдвоем из партии исключат — вместе с летчиком. Он, директор, об этом позаботится. Вот же дура-баба, на двадцать этажей раззвонила материалы закрытого партсобрания! Последние слова директора, коими он добил уже уходящую председательшу, слышали все, кто находился в приемной. И вот итог: тётку съели, и она уволилась. А летчик работает до сих пор, и до сих пор не платит партвзносы. Их с него никто и не требует…
Так что об аэрофотосъемке не стоило даже говорить. Иное дело — отдел инженерной геологии. Инженеры-геологи вносили в жизнь Транспроекта романтическую струю. Серенькие проектно-сметные будни других отделов геологами открыто презирались, о чем свидетельствуют придуманные ими для этих отделов названия.
В институте наименования отделов сократили до аббревиатур — для экономии бумаги и времени. Надин отдел комплектации и печати теперь назывался ОКиП, отдел водоснабжения и канализации — ВК, централизованная бухгалтерия — ЦБ, инженерная геология — ИГ. Геологи за сокращение обиделись и в отместку расшифровали аббревиатуры на свой лад. «Расшифрованные» названия прижились в институте, к негодованию директора и бухгалтерии.
Выглядело это так:
Первоначальное название отдела
Аббревиатура
Новое название
Отдел комплектации проектов и печати
ОКиП
Отдел контуженых и придурков *
Отдел водоснабжения и канализации