— Да идите вы знаете куда?! — выкрикнула Надя в лицо конструкторам. И кинулась от них бегом.
— Знаем, — доброжелательно крикнули ей вслед.
Кипя от злости, Надя мчалась по дорожке к лесу. Волосы выбились из-под платка, и некогда было заталкивать их обратно. В поле вечная грязь, и даже ветер пыльный: асфальта здесь нет, дороги из щебня, а в баню, в поселок, их возили на автобусе раз в неделю. И Надя, оберегая волосы, ходила в платке, повязывая его по-деревенски в обхват шеи. От бега платок сполз с головы и волосы вырвались на волю. Надя неслась по тропинке, а за ней летели, подхваченные ветром, золотисто-ореховые пряди длинных волос. Ребята из СКТБ восхищенно смотрели ей вслед. «Здорово она нас послала. И правильно сделала! — выразил общую мысль один из ребят. — Девочка ничего, интересная. Танюшкам-потаскушкам до неё как до звёзд. Но с ней, похоже, не договоришься… И ходит в платке, как доярка!» Таким был вердикт, вынесенный коллективом СКТБ. Но Надя о нем не узнала.
Пробегая мимо отдельно стоящего домика, в котором квартировали завхоз Анна-Васильна с медсестрой, Надя замедлила шаг. В домике светились окна, мельтешили тени и играла музыка. Гуляют, подумала Надя. Медсестра всю неделю хвасталась, что к ней приедет муж. Муж был новым и пока что гражданским, но разве в ЗАГСе счастье оформишь? (о ЗАГСе у Нади было свое мнение, которое она благоразумно держала при себе). Медсестра гордилась мужем и превозносила его до небес. Вот бы на него посмотреть! Но «на смотрины» Надю не пригласили. Сколько она грибов завхозихе насобирала… И вот — гуляют без нее. Можно, конечно, постучаться и зайти. Но она ни за что этого не сделает.
Словно в ответ на Надины грустные мысли в домике с треском распахнулось окно и голос Анны-Васильны позвал: «Кто тут? Надя, ты? А ко мне племяш приехал, сестры моей сын! Иди к нам, посидим. Иди, иди!». Оказывается, Надя стояла под самыми окнами. Стыд какой! Еще подумают, что она… Но ее уже обхватили за плечи и тащили в комнату, не слушая протестов. Спорить с завхозом — дохлый номер. Никогда не пробовали?
К Анне-Васильне действительно приехал племянник, который и оказался новым мужем медсестры. Широкоплечий, с открытой улыбкой и шальными веселыми глазами, он сразу понравился Наде. На столе стояла сковорода с жареной картошкой (интересно, что бы они жарили, если бы поля убирали не комбайнами, а вручную). Картошка была поджарена с луком и пахла восхитительно. Здесь же — в глубоких тарелках — жареные грибы: белые отдельно, лисички отдельно. Селедка в кольцах жемчужно-белого лука. Водка «Смирнофф». И Надино любимое розовое шампанское. Пир горой!
Медичкиного мужа звали Николаем. Он сам усадил Надю за стол и налил ей в фужер шампанского (откуда здесь фужеры? Наверное, Николай привез их вместе с шампанским и скатертью). Скатерть была жемчужно-белая, расшитая шелком. От неё комнатка Анны-Васильны стала праздничной. Бывают же такие мужики…) Николай с ходу начал ухаживать за Надей, словно не замечая сердитых глаз жены.
Да не жена она ему вовсе! — сообразила захмелевшая Надя, и ей отчего-то стало весело. Отличная тетка эта Анна Васильевна, и картошку с луком пожарила, как у Нади никогда не получалось. С корочкой! И племянник тоже отличный. А медичку жалко: ждала, ждала мужа, а он не успел приехать — уже за другой ухлестывает. На глазах у жены…
— А ты смелый! — неожиданно для себя самой Надя перешла с Николаем на «ты». — Жену не боишься? Она тебе глаза выцарапает, как кошка. И будет права.
Медсестра молчала, ожидая продолжения.
— Не выцарапает! — убежденно ответил Николай. — Она кто? Медсестра. А я врач! Не веришь? Ну и не верь.
Надя посмотрела на молчавшую до сих пор Анну-Васильну, и та подтвердила:
— Врач он. Психолог, кандидат наук. Дурак только…
Наде стало смешно — Николай был совсем не похож на врача, да и на дурака тоже. А откуда ей знать, какие бывают психологи? Надя у психолога никогда не лечилась…
— А у врача медсестер знаешь сколько? — ободренный теткиной поддержкой, продолжил Николай.— Семеро на неделе! И все как кошки: ластятся и когти выпускают. А я один на всех, — жизнерадостно поведал Наде психолог.
Медсестра вдруг заплакала.
— Да ты что! Ты что? — бросилась к ней Надя. — Он же пьяный, под стол скоро свалится. Мелет языком, а ты ему веришь. Ну чего ты… — бормотала Надя, обнимая медсестру за плечи, и так они сидели вдвоем, как подружки.