Вечером Надя сидела на скамейке возле своего домика. Платок не надела, хотя вечер был холодный.
— Привет! — раздался голос Павла. — Чего одна сидишь? Не скучаешь?
— Скучаю! — обрадованно согласилась Надя, и Павел присел рядом. Они сидели и разговаривали обо всем на свете: о надоевшей всем картошке, об извержении вулкана в Японии, об африканских саваннах и о таньках-встаньках. — «Они у нас всю водку выпили, а своей не привезли, а в поселке — не купишь. Пришлось всем скидываться на билет до Москвы и обратно… Серега Бахтин поехал, завтра привезет. Танькам фиг нальём, они деньги не сдавали».
Так вот зачем ему трешка понадобилась. На водку! А врал, что на сигареты… Прямодушная Надя собралась было высказать Павлу свою догадку, но не успела. Пришел Николай — трезвый и обаятельный. Надя подумала, что трезвым она его еще не видела, впрочем, она сама вчера слишком увлеклась шампанским…и психологом тоже увлеклась.
— Извини, я без цветов. Не сезон, — бухнул он с ходу. — А это с кем ты тут? Познакомь нас, Наденька, я жду...
Надя «познакомила»: — Это Паша, мы работаем…вместе. А это Николай, он врач, мы вчера у Анны-Васильны познакомились. И шампанское пили!
—Ага, ага, шампанское. Под селедочку, — закончил за нее Николай. — Она вчера за меня переживала. Боялась, что мне за нее глаза выцарапают. О как!
Выдав эту убойную информацию, психолог замолчал. Паша вытаращил глаза и уставился на Надю. — «Я вижу, у тебя тут друзья... А я про тебя думал — тихоня, не общаешься ни с кем, в поселок одна ходила… А в тихом омуте черти водятся!»
У Нади захватило дух: Павел о ней думал! Выходит, не просто так он к ней вчера подошел, у киоска. Не за трешкой. Познакомиться хотел, а деньги — это так, предлог. Надя рассмеялась (Павел ждал, что она смутится, и удивился еще сильнее) и спросила психолога: «Как ваша жена, не плачет?»
— Жена? Я вообще-то холостой, паспорт могу показать. А плачут по мне многие. Плачут — значит любят! А я один, на всех не хватит! — скромно признался Николай. И тут Паша с Надей, не сговариваясь, расхохотались…
Остаток вечера провели в лесу, куда отправились вчетвером. Надя настояла на том, чтобы пригласить несправедливо обиженную медсестру Любу, Николай с ней согласился, и все трое пошли к Анне-Васильне, с помощью которой медсестра была возвращена в лоно «гражданской», но все же — семьи. Собирали грибы (отнесут завхозу, может, нажарит с картошкой, посидим честной компанией), звонко перекликались, то теряя, то находя друг друга в осеннем прозрачном лесу. Потом пары поменялись — и Люба с Надей, оставив мужчин вдвоем, долго и увлеченно «перемывали кости» мужскому составу Транспроекта… В общем, было здорово.
С того дня у Нади началась новая жизнь, в которой ей все нравилось: осенние поля, уходящие прямо в небо — так близко была линия горизонта, а за ней начинались облака… Октябрьские ветра, пахнущие полынью и опавшими листьями… Их коллектив, который за две недели сплотился и сдружился (кроме, разумеется, отдела инженерной геологии — государства в государстве. Да бог с ними, с геологами). Надя не чувствовала больше одиночества, все стали для нее своими, даже девчонки-практикантки, которым Надя как-то заплела косички «колоском», и девчонки от нее не отходили.
Надя понимала, что причиной всему был Павел. Правда, встретиться и поговорить с того вечера у них больше не получалось, но в автобусе Паша дружелюбно кивал ей, здороваясь. И тут же отворачивался. «Стесняется, дурачок!» — счастливо улыбаясь, думала Надя. О том, что Павел, как по волшебству, каждый раз оказывался в противоположном конце автобуса, она не думала вовсе. Вот приедут в Москву, встретятся «в неколхозной обстановке», и Паша пригласит ее в кафе или в кино, да все равно куда! У Нади будет все, о чем она так долго мечтала. И никакие геологи ей не нужны… «Господи! Ты есть! А я не верила…».
На следующее утро Павла в автобусе не было. В столовой Надя с волнением искала его глазами, но обедать он тоже не пришел. Павел не появился ни завтра, ни послезавтра. И Надя не выдержала и пошла в соседний домик, где жили мужчины.
—Что-то Пашу не видно, куда он запропал? — робко спросила Надя.
— А он позавчера в Москву уехал, позвонили ему, у него там с проектом нелады.
—А он мне… не сказал ничего, — пролепетала Надя.
— В Москве увидитесь, придется потерпеть недельку…