Так что пятёрке этой я радовалась очень сильно, и как оказалось, зря. Лучше бы вообще ничего не дали, лучше бы я не выиграла этот конкурс, не получила почётное третье место (всего у нас семнадцать отделов, и семнадцать газет), не красовалась моя газета на почётном стенде в фойе первого этажа, не поздравлял меня мой начальник, которому и достались лавры победителя, а ещё квартальная премия в повышенном размере, а мне достались два рубля.
Впрочем, позитив всё же был: Ефим Натанович при моём появлении больше не вздыхал, не делал независимый вид, искренне радовался и даже удостаивал короткой беседы. Жизнь наладилась, думала я, сидя в столовой и хлебая протёртый овощной супчик за четыре копейки (порция мясного супа стоила двенадцать копеек, вместо мяса в тарелке сиротливо болталась тщательно обкромсанная со всех сторон рёберная косточка или кусочек куриного хрящика). И если взять второе… нет, не антрекот и не цыплёнка табака, а вот хотя бы рыбу, отварную треску с картофельным пюре, скупо сбрызнутым маслом… Если взять второе, то до ужина вполне «таки можно» дожить.
О том как я «не дожила» и купила по дороге с работы беляш (у нас в семье было принято, если в дороге сильно проголодаешься, покупать четвертушку (тогда ещё продавались четвертушки, т.е. четверть буханки) ржаного хлеба: он и голод утолит, и дома не пропадёт, пригодится. Но я не удержалась и купила в пристанционной палатке беляш — горячий, вкусно пахнущий подсолнечным маслом, с румяной хрустящей корочкой. В электричке проглотила не жуя, домой приехала сытая и довольная, ужинать не хотелось, но что-то со мной было не так, чувство какое-то нехорошее…
Чувство не подвело: беляшом я отравилась капитально. Как сказала моя мама, со всеми остановками: с питьём отвратительной на вкус тёплой воды с марганцовкой, промыванием желудка, высокой температурой и сладким чаем с сухариками на завтрак, на обед и на ужин в последующие два дня. Дома мне сказали — сама виновата. И вежливо напомнили железное правило: по дороге домой (вариант: на длительной прогулке) не покупать ничего кроме хлеба.
Хлебом всегда наешься и никогда не отравишься, в отличие от пирожных с сомнительным кремом, сваренных в двадцатый раз лежалых сосисок, просроченных творожных сырков с аккуратно затёртым сроком годности. И конечно же, беляшей. Беляш, щедро сдобренный чесноком, дабы устранить запах подтухшего мяса, беляш — это классика жанра.
Я обречённо слушала, и кивала головой, соглашаясь, и дала себе клятву больше никогда не есть беляшей. Исключая фирменные, из «Бэхэтле», мимо уж точно не пройду, невзирая ни на какие клятвы. С самой собой всегда можно договориться и пойти на уступки.
Впрочем, о беляшах — это уже другая история.
Чебуреки
На набережной Алушты чебуреками торгуют на каждом шагу. Запах жареного подсолнечного масла вползает в ноздри, сбивает шаг, затуманивает сознание… Но рассказ вовсе не о масле и не об Алуште. Рассказ — о настоящих о чебуреках с большой буквы «Че».
Ничем не примечательная палатка, втиснутая в узкую щель между двумя павильонами. Продавец, он же автор, он же исполнитель — паренёк лет семнадцати, совсем ещё мальчишка — крутился юлой между разделочным столом, тестопрокатной машинкой и холодильником, в котором у него хранились начинки для чебуреков — мясо, зелень, сыр, картошка, грибы…
Он вдохновенно разминал тесто сильными руками, пропускал между валиками тестопрокатной машины — два раза, чтобы тесто стало тонким. Расстилал его на разделочном столе и с ловкостью профессионального портного кроил заготовки для будущих чебуреков.
Начинку выбирал покупатель, после чего из холодильника извлекались: сдобренный тархуном и тмином нежный сыр, или приправленный сванскими специями мясной фарш — дивный, душистый, сочный! Или картофельное пюре, воздушно взбитое и благоухающее жареным луком так, что люди, идущие мимо, замедляли шаг. И подумав, становились в очередь.
Ты не ослышался, читатель — к пареньку стояла очередь! Хотя нигде на набережной очередей не было — подходи, бери, располагайся за столиком и ешь с комфортом, зачем же в очереди стоять?
Однако же, стояли. Столиков здесь не было, да и места для них не было — пятачок в два квадратных метра. Но люди стояли, терпеливо дожидаясь чебуреков, которые парень опускал в кипящее масло — ровно столько, сколько заказал покупатель, не больше и не меньше. Обсушив чебуреки на салфетке, протягивал «страждущему» вожделенную бумажную тарелочку с чебуреками (о салфетках тоже не забывал), и погружал в янтарно кипящее масло следующую порцию.