Медсестра закончила свой монолог и облегченно выдохнула. Очередь дружно встала и не сговариваясь разошлась. Осталась одна Томка.
— Ну, будем лечиться, или нет? — без улыбки обратилась к ней медсестра.
— Нет. — твердо ответила Томка.
Непослушные ноги привели ее к кабинету невролога. Очереди здесь не было, над дверью с табличкой «Невролог Добросердов И.И.» горел зеленый огонек, Томка постучала и вошла.
— Проходите, присаживайтесь вот сюда, на стульчик, давайте мне вашу карточку, а сумочку можно оставить на кушетке, — ласково приговаривал врач. Томка села на «стульчик» и вздохнула. Вздох получился длинный и прерывистый. Томка вздохнула еще раз и неожиданно зевнула.
— Что с вами? — заботливо поинтересовался невролог.
— Да ничего, все нормально, — ответила Томка. Если она сейчас расскажет историю со стоматологом, то неврологу это «нормальным» не покажется.
Врач между тем осматривал Томку, постукивая по ее коленкам и локтям резиновым молоточком. Потом встал напротив нее и зачем-то уставился в ее глаза. Глаза у Томки после всех сегодняшних злоключений были вытаращенные, шальные какие-то глаза. В них застыл недавний испуг и готовые обрушиться слезы. Все это, а особенно выражение Томкиного раскрасневшегося лица — неврологу активно не нравилось. — «Вытяните руки вперед!» — Томка послушно вытянула и с удивлением уставилась на свои дрожащие пальцы (да что там дрожащие! Пальцы у Томки ходили ходуном). Руки у нее не тряслись никогда. Даже когда с мужем ругалась и когда с Генкой ее в роддом везли на «скорой», и она боялась, что Генка родится прямо в машине.
— Ммм-да. А вы, собственно, по какому поводу ко мне? Вас что-то стало беспокоить? — допытывался невролог, и его участливый тон Томке активно не нравился.
— Я не по поводу, я без повода… просто так пришла, — объяснила врачу Томка.
— Вот просто так, взяли и пришли, да? — уточнил невролог.
— Нет, я не просто так, я на диспансеризацию пришла, — поправилась Томка.
— Ах, на диспансеризацию…. Ну и хорошо. Хорошо, что пришли— приговаривал невролог, листая Томкину карточку.
— Вы не думайте, доктор, я нормальная, просто я… Я у зубного была, только что, — выпалила Томка.
— Что мне с вами делать? — бормотал невролог, размашистым почерком заполняя Томкину карточку. — Говорите, у зубного были? А в карточке последняя запись — ЛОРа, а стоматолога вы сегодня не посещали… Ммм-да. Выпишем вам таблеточки, укольчики поколем. А в санаторий не хотите? Вам бы в санатории отдохнуть…
Тут слезы, стоявшие в Томкиных глазах, не потекли — прямо-таки рухнули водопадом, и она рассказала неврологу все: про терапевта с маниакальной идеей гипертонии, про ЭКГ с горнолыжно-прединфарктным исходом, про упавшего в обморок «прям башкой об паркет» бугая с флюсом и про свое паническое бегство от стоматолога. Добросердов, не переставая смеяться, порвал выписанные Томке рецепты «таблеточек» и «укольчиков», плеснул в стакан спирта, разбавил водой из графина, заставил Томку выпить — «Самое верное средство, уж поверьте врачу. От всего помогает» — и на прощанье пожал Томке руку. Уже выйдя из кабинета, Томка слышала его басовитый хохот. И ей бы — остановиться, уехать домой… А её понесло к окулисту…
К окулисту была очередь. Томка, пока сидела, успокоилась («лекарство» Добросердова помогло) и от нечего делать разглядывала таблички на дверях. Табличка над кабинетом окулиста гласила: «Окулист Слепнева Т.Г.». Три кабинета напротив занимали хирурги. «Хирург Клочкова Н.В.», «Хирург Дериглазова С.И.», «Хирург Порваткин С.М.» — прочитала Томка и содрогнулась. И решила, что к хирургу сегодня не пойдет. Хватит с нее и окулиста Слепневой.
Окулист с «профессиональной» фамилией оказался пожилой миловидной женщиной с добрым усталым лицом. Томке даже жалко ее стало — она, Томка, сейчас поедет домой, а врачу еще работать и работать, очередь к ней на весь коридор. Наверное, хороший врач, раз народу столько… Но очень скоро выяснилось, что жалеть Томке надо не врача, а себя. Беда пришла неожиданно, как удар в спину (поскольку речь об окулисте, правильнее было бы сказать — не в спину, а в глаз!)
Томка бойко прочитала нижний ряд висевшей на стене таблицы (зрение у нее было отличное) и собралась было уйти, но отпускать ее Слепнева не торопилась. Порывшись в столе, она положила перед Томкой картинку, причудливо раскрашенную яркими фломастерами: на зеленом листе пламенели огромные красные цифры — 78. Наверное, внуки слепневские рисовали, хотели бабушку поздравить с днем рождения, подумала Томка. Наверное, у них фломастеры все изрисовались и остались два: зеленый и красный. Молодцы, хорошая открытка получилась. Только вряд ли бабушка обрадовалась — кому же в день рождения понравятся такие цифры? Неужели ей 78? А выглядит моложе.