Хорошо, конечно, что тетрагидроканнабиол не вызывает зависимости, жалко только, что с самого утра настроился дунуть. В принципе, я легко могу без травы неделю или даже две, зависимости-то нет, так что нормально, дождусь Валериного звонка, не буду даже париться. Может, в зимних ботинках еще посмотреть?
Надо взять себя в руки. Вот чистый лист бумаги, нарисую на нем цветик-семицветик, напишу в красивой рамке "Кто убил Женю Королеву?", помедитирую. В самом деле - кто? И как ответ - если я его получу, - приблизит меня к ответу на единственный вопрос, который волнует на самом деле: куда делся Валера и почему он не звонит?
Надо взять себя в руки - тем более, что тетрагидроканнабиол не вызывает зависимости. Вот приглашение на презентацию "Летюча". Крутая идея - арендовать именно станцию "Красные ворота". Ворота намекают на психоделические врата восприятия, а доперестроечное название станции - "Лермонтовская" - на фамилию, якобы зашифрованную в слове "летюч". Чем, кстати, демократам не угодил Лермонтов? Скорее уж коммунисты должны бы держаться за красный цвет.
Ладно, жду еще час - и если Валера не перезвонит, пойду на презентацию. Во-первых, Горский просил принести первый номер. Во-вторых, там наверняка можно будет чем-то разжиться.
Хорошо еще, что тетрагидроканнабиол на вызывает зависимости.
Вестибюль "Красных ворот" был забит народом. Из глубины доносилась музыка, какая - трудно разобрать: слышались только низкие частоты. Озираясь в поисках знакомых, Антон увидел Алену с братом.
- Привет, - сказал Антон.
- Jah live! - ответил Вася. В знак приветствия они по-растамански сдвинули сжатые кулаки.
- Это Антон, - сказала Алена. - Он как раз за тебя и расплатился.
- Спасибо, брат, - ответил Вася, поправляя трехцветную вязаную шапку, из-под которой выбивались светлые дреды. - Но вообще ты зря парился. Они позитивные ребята, все понимают… Сам подумай - с афганки-то разве можно не въехать?
- Позитивные? - И Антон вспомнил двух быков, которым отдал деньги.
- Да ты на измене, мэн. Тебя бычит. Небось, и денег они у тебя не взяли, да?
- Хули не взяли, - с некоторой обидой сказал Антон. Получалось глупо: заплатил девятьсот баксов и даже благодарности не услышал. Можно, впрочем, посчитать это заслугой и успокоиться.
- Потому что ганджа - такое дело, - продолжал Вася. - Она на могиле царя Соломона выросла, ты знаешь, да?
Антон кивнул и уже собирался спросить Селезня, нет ли у него с собой, как вдруг увидел Леню Онтипенко в костюме и галстуке, изрядно пьяного. На носу сверкали золотые очки.
- Меня Сашка Воробьев пригласил, - объяснил Онтипенко. - Он типа финансирует все это.
Вася тем временем продолжал:
- Разборки - это из-за героина или там кокса. А ганджа - позитивный наркотик, ты рисунок его когда-нибудь видел? - и он ткнул пальцем в зеленый листик на своей футболке. Это же цветик-семицветик, исполнитель желаний. Сказку в детстве читал?
Онтипенко вздрогнул и сказал Да, хотя спрашивали Антона.
- Ну вот, - сразу переключился на Онтипенко Вася. - Ганджа - она и есть цвет семи цветов. Как радуга, сечешь? Расклад такой: есть Бабилон и Зайон, а между ними - радуга, по которой надо пройти. И ганджа - это и есть Путь, въезжаешь?
- Бабилон и что? - переспросил Онтипенко.
- Зайон. Сион по-русски. Потому что на самом деле настоящие сионисты - это растаманы. Эфиопы - это подлинные евреи, еще Маркус Гарви доказал.
- А я думал, настоящие евреи - это русские, - пошутил Онтипенко, нервно поправляя очки.
- Точно, - откликнулся Вася. - Все русские - растаманы в душе. Знаешь, что слово "кореш" значит "корешок", то есть "корень"? "Человек-корень" - это же "рутман", въезжаешь?
- Нет, - честно сказал Онтипенко.
- Ну, - пояснил Вася, - есть такое понятие в растафарайстве - "рутс", корни. Верность своим корням, Эфиопии, Хайле Силассие, Богу Джа и тэ дэ. А Рутман - это человек корней. У Гребенщикова, небось, слышал: "Рутман, где твоя голова? Моя голова там, где Джа", или вот "Чтобы стоять, я должен держаться корней".
- Я думал, это почвенное, про корни, - сказал Леня. - А про кореша Альперович говорил: "кореш" - это Кир на иврите. То есть в Торе Кир называется "Кореш". А Кир был хороший царь - в смысле, евреям друг, кореш ихний. И потому в Одессе так и говорили, если человек хороший - значит, кореш.
- Ну, это то же самое. Кир же был персидский царь. А где Персия? Где сейчас Иран с Афганистаном. Афганка, я же тебе говорил? - повернулся он к Антону. - Все сходится.
Неожиданно для себя Антон подумал, что Вася прекрасно мог бы сыграть главную роль в пропагандистском фильм о вреде наркотиков, типа "Конопляного безумия". И под конец - титр "Минздрав предупреждает: употребление наркотиков может серьезно сказаться на ваших умственных способностях".
При этом Антон был во всем согласен с Васей: трава - в самом деле позитивный наркотик, психоделики - к которым как раз вырулил Вася, - в самом деле расширяют сознание ("Это как ворота в другой мир, мужик. Ну это… Джим Моррисон… двери восприятия"), с жесткими наркотиками их можно путать только по невежеству или специально - чтобы дискредитировать марихуану, грибы и ЛСД. Да, все так, но слушать Селезня было невыносимо… может, потому, что Вася уже покурил, а Антон - нет.
Он увидел Никиту и Пашу, подошел к ним, сказал привет.
- Классная тусовка, - сказал Никита.
Антон давно понял: тусовки интересовали Никиту больше, чем вещества и музыка. Казалось, он слушает и курит только за компанию. Интересно, что он делает, когда остается один?
- Да, круто, - ответил Антон, - а журнал ты уже видел?
- Журнал - фуфло, - ответил Паша. - Пизженный дизайн и голимые тексты.
- А по-моему - ништяк, - сказал Никита. - Все пропрутся по полной.
- На тему пропереться, - спросил Антон, - ничего нет?
Паша и Никита переглянулись и хором сказали:
- Нет.
Это могло означать все что угодно - и что в самом деле ничего нет, и что попросту не хочется делиться, и что им уже хорошо.
- Сейчас ничего нет, - пояснил Паша, - но вчера мы закинулись ДМТ. Очень рекомендую - полный пиздец. Смерть и воскрешение в одном флаконе.
Подошел Вася с бутылкой "Seven Up" в руке.
- Знаете хохму? - сказал он. - Seven was Up, "Twenty Five" was Getting Down. Это мой каламбур, сам придумал. Типа "Севен Ап" выпит, "двадцать пятая" проглочена.
- Да я нормальной "двадцать пятой" сто лет не видел, - сказал Никита, а Алена пожала плечами:
- У Димы всегда есть.
- У Зубова? - спросил Онтипенко.
- А вы знакомы? - удивился Вася.
- Ну да, - замялся Онтипенко. - Он, кстати, здесь должен быть… он ведь вроде в этом журнале работает?
- Поди найди здесь кого, - сказал Никита.
От неожиданности Антон даже забыл про облом с травой. Онтипенко знал Диму, мог брать у него кислоту. Антон выполнил просьбу Сидора, нашел дилера! Впервые за время расследования у Антона вот-вот появятся не психоделические, а самые настоящие доказательства. Надо только спросить у Зубова, правда ли, что Онтипенко брал у него марку. Сам позвоню или Алену попрошу, подумал Антон.
Но Зубов уже не мог ответить на вопросы. Его тело увезли из тихого двора в районный морг, а душа отправилась туда, где деньги не имеют цены, и нет никакой нужды в наркотиках.
Что значит убить человека? Сделать существовавшее - несуществующим, живое - мертвым? Что значит окончательно разделить душу и тело? Какой силой надо обладать, чтобы сделать это, какой властью? Чувствуешь ли себя подобным Богу - или всего лишь Его орудием? Или - не задумываешься об этом?
Хрустальный шар под потолком родительской комнаты, боль и унижение школьных коридоров, мальчик должен быть сильным, быть настоящим мужчиной, сожми зубы, сдержи слезы, скажи себе: я их всех убью.