Эта речь одновременно привела Итару и в ярость, и в восторг. Что бы он самолично оказывал протекцию какой-то торговке?! Да ещё и старшей сестре проблемного подчинённого?! Таких слухов он не ожидал. И всё же мысль о перевоспитании ему понравилась. Взяв Саэки в жёны, он мог бы диктовать ей каждый шаг и наконец-то стереть с её лица это надменно равнодушное выражение.
Всё, что говорил Итару в тот день, когда Комори вышел из себя, было в большей степени сказано на зло. Однако сейчас он взглянул на дело иначе. Конечно, молодая и благовоспитанная Акико была бы достойным украшением для фамилии Мацуда. Но склонившая голову Саэки Рио принесла бы куда больше удовольствия.
Кроме того, посмел бы Саэки Рёта так себя вести, окажись его старшая сестра в руках Итару? Как ни посмотри, такой союз обещал много пользы, и единственное о чем теперь сожалел Итару, так это об упущенном времени, поэтому он как можно скорее завершил беседу с просителем, пообещав уладить его дело, и в прекрасном расположении духа отправился в лавку Саэки с тем, чтобы пригласить её на ужин.
И вот, он стоял у прилавка в магазине артефактов и пытался завладеть вниманием Саэки Рио, которая даже воды ему не предложила, не говоря уже о чае или иных угощениях. Но так раздражавшее Итару равнодушие вдруг сменилось легким недовольством, стоило только заговорить о Комори. Конечно же, он не мог этим не воспользоваться.
— На самом деле я пришёл, чтобы рассказать вам кое-то важное об этом человеке. Он крайне коварен и готов пойти на самые подлые уловки!
— Разве не нужно быть коварнее злодея, чтобы поймать его? — вопреки ожиданиям перебила его Саэки.
Однако Итару не собирался так просто отступать.
— Даже если злодеем этот сыщик считает вас? — спросил он, внимательно наблюдая за выражением лица Саэки. — Я , конечно, очень хочу обнаружить истинного виновника и очистить имя вашего брата, но то, что предложил этот... этот подлец, поистине омерзительно! Он считает, что Рёта-кун и есть настоящий похититель, и что вы ему в этом помогали.
Саэки по-прежнему молчала, не проявляя никаких эмоций, но Итару был намерен во что бы то ни стало добиться своего.
— Вы, вероятно, растеряны, но я пришёл, чтобы рассказать, из-за чего на самом деле случилась та неприятность между мной и сыщиком Комори. Его требование было настолько омерзительным, что мне неловко об этом говорить сейчас, но и молчать я не имею права, ведь вы должны знать, что из себя представляет человек, который якобы защищает закон. Ах, если бы только я с самого начала понял, что он не тот, за кого себя выдаёт, я бы ни за что не обратился к нему, я бы заставил полицейское управление выделить мне другого сыщика! Нет, я в самом деле займусь этим после. Но прежде всего должен рассказать вам...
— Зачем? — снова перебила Саэки.
— Конечно же, чтобы защитить вас! — не растерялся Итару, — ведь о вас совершенно некому позаботиться. Всем известно, что здоровье вашего отца не позволяет ему оставаться во главе семьи, а младший брат и вовс...
— А если это действительно я?
— Ч-что? — опешил он.
— Что вы скажете, если сыщик Комори окажется прав, и чашу очищения действительно украла я, чтобы выменять её на лекарство для отца?
— Не шутите так, Саэки-сан!
Итару был в замешательстве. Он прекрасно знал, что это ложь, но почему Саэки это сказала? Мог ли Рёта перед исчезновением посвятить сестру в свои дела и показать тот предмет? И, что ещё более важно, если ей известно о том предмете, знает ли Комори? Это могло бы объяснить резкую перемену в поведении сыщика, иначе бы тот ни за что не стал поднимать руку на своего единственного друга.
Таков уж был характер этого недочеловека: с самого детства тот до смешного сильно привязывался к любому, кто был хоть сколько-нибудь добр к нему. По этой причине Итару, с его положением, почти ничего не стоило купить преданность этого существа. Однако же ничего кроме преданности Итару от него так до сих пор и не получил, а проблем, связанных с ним, становилось всё больше.
Кроме того, эта надменная женщина, которая стояла сейчас прямо перед ним... она была сумасшедшей, не иначе! То, как спокойно Саэки Рио смотрела на него, как резко говорила, как сохраняла расстояние даже в этом небольшом помещении — всё это приводило в ярость и пробуждало желание грубой силой разрушить возведённую этой безумицей цитадель.