Ёхей ожидал, что сейчас подует ветер, и бумаги разлетятся по кабинету, но ничего такого не произошло.
— Уэно, нужно приставить к Саэки Рио нескольких людей. Пусть записывают каждый шаг: где бывает, с кем встречается, что обсуждает. За домом Саэки пусть тоже кто-нибудь наблюдает.
— Понял!
— Это не всё. Перетряси все игорные дома, узнай, не было ли среди должников человека по имени Саэки Рёта. И ещё... если где-то в западных префектурах ведутся раскопки, выясни, нет ли его среди археологов. Теперь всё.
— Будет исполнено! — бодро ответил Уэно, хотя в глазах его явно читалась боль из-за предстоящего объёма работы.
— Не стесняйся задействовать больше людей. Это дело касается национального сокровища и бросает тень на императорскую семью. Нам нельзя оплошать.
— Понял вас, Комори-сан. Выложусь на полную.
С этими словами Уэно вышел. Ёхей же, тяжело вздохнув, принялся за бумажную работу. Обычно он откладывал это до последнего, но сегодня хотел поскорее закончить с отчетами и планами, потому что на вечер была назначена встреча со старым другом. С возрастом становилось всё труднее выкроить время для дружеских посиделок, и Ёхей не мог позволить лени лишить его такого удовольствия.
Глава 1: Чаша очищения. Часть III
День без преувеличения был ужасным. После визита сыщика Рио никак не могла вернуть душевное спокойствие, и как на зло клиенты приходили склочные или крайне дотошные. Обычно для Рио это не было проблемой, но сегодгня мысли постоянно улетали в сторону младшего брата.
Кроме того, Комори оставил свою фуражку на подоконнике, и Рио, натыкаясь на нее взглядом, теряла концентрацию из-за раздражения. Когда она обнаружила забытую вещь, первой мыслью было выкинуть, а если Комори явится за фуражкой, сказать, что ничего не находила.
Однако голос разума настоял на том, что детское поведение ей в таком возрасте уже не пристало. Кроме того сыщик всего лишь выполнял свою работу, и рано или поздно он всё равно доберётся до правды. По крайней мере, Рио очень хотелось в это верить.
Настенные часы, что висели между двумя большими окнами, уже показывали без пяти минут шесть, когда последние покупатели расплатились и вышли из магазина. Если бы Рио знала, что кое-кто ещё с нетерпением ожидал окончания её рабочего дня, ни за что бы не стала радоваться. Но судьба сегодня была беспощадна.
Когда перезвон стеклянных колокольчиков оповестил о том, что кто-то пришел, Рио поднималась в кладовку со свернутой в рулон вывеской. На секунду она задумалась, как лучше поступить, и решила вернуться — всё равно не успела подняться по лестнице слишком высоко.
Изобразив как можно более дружелюбную улыбку, Рио двинулась было к прилавку, но замерла, увидев гостью. Это была тётушка Акари, старшая сестра отца Рио. Даже будучи в летах, она оставалась не в меру активной и деятельной особой.
В ней удивительным образом сочетались старомодность и кокетство: тётушка Акари не любила западную одежду, но кимоно выбирала настолько яркие, насколько позволяла ситуация. К примеру, сегодня она пришла в розовом цукэсагэ, по низу расшитом цветочными мотивами, а золотистого цвета оби завязала замысловатым узлом.
Или вот волосы хоть и были завёрнуты ракушкой, заколка с веерообразным навершием, тоже расписанным цветами, выглядела всё же несколько вычурно.
В своих однотонных нарядах Рио всякий раз рядом с Акари чувствовала себя неловко. Хотелось накинуть на тётушку что-то тёмное, чтобы яркие краски не отвлекали внимание. Впрочем это было вполне взаимное чувство, ведь Акари не оставляла попыток заставить свою строгую племянницу принарядиться.
И это была главная причина, почему Рио не любила встречаться с тётей: у Акари совершенно отсутствовало чувство такта. Не будь эта женщина сестрой отца, Рио нашла бы способ заставить Акари забыть дорогу в этот магазин. Тётушку спасало то, что она не имела дурных умыслов и абсолютно верила, что приносит людям пользу.
— Ох, Рио, дорогая, принеси мне чай, я так устала, пока шла к тебе, и теперь очень хочу пить, — с этими словами словами Акари, обмахиваясь веером, проследовала к столику и с непринуждённым видом села в ожидании напитка.
Только теперь Рио увидела, что во второй руке у тёти была папка, которую та положила на стол перед собой. Еле удержавшись, чтобы не вздохнуть, Рио, не проронив ни слова, ушла за чаем.
Заваривала она его очень и очень неторопливо, хотя смысла это никакого не имело. Упорство было общей чертой выходцев из семьи Саэки, задуманного они так или иначе добивались. Впрочем, это же было верно и для Рио, так что к чаепитию она готовилась как к дуэли.