— С вашим отцом что-то случилось? — осторожно спросила Саэки.
— Нет-нет, что вы, — Ёхей засмеялся, — с ним всё в порядке. Просто... ху-ух, мой отец — дзэнко, он посланник Инари и не имеет права покидать окрестности горы, где находится вверенное ему святилище. По всему выходило, что я мог бы пойти по его стопам, но во мне не хватило решимости, чтобы отринуть человеческое и на сто лет принять лисий облик. Однако же люди в тех краях знали о моём происхождении и не смогли принять нас с матерью. Тогда она решила ради моего блага уехать из Комори в столицу. Будучи сиротой, мать не знала своего рода, поэтому в качестве фамилии взяла название той деревни. Так я и оказался здесь.
— Вы скучаете по отцу? — её голос показался Ёхею сдавленным, будто бы она едва сдерживает слёзы.
От осознания, что Саэки сопереживает ему, на душе стало тепло. Такого Ёхей ещё никогда не ощущал. Пожалуй, если бы не ветерок, отчётливо холодивший кожу, можно было бы подумать, что всё это не более чем сон.
— Конечно скучаю. Иначе не ездил бы к нему каждое лето по крайней мере на неделю.
— Вот оно как, — с облегчением произнесла Саэки.
Повисло неловкое молчание. Впрочем, совсем не долгое: вскоре из проулка с красными фонарями, к которому они приближались, стали доноситься голоса и музыка. Ёхей погасил огонёк и на секунду задумался о том, какие наряды ему следует сотворить. Мысленно он уже был готов действительно получить от Саэки пощёчину, поэтому поспешил с извинениями.
— Мне крайне стыдно, что я привёл вас в такое место, — сказал он и остановился, поняв, что Саэки отстала.
Она стояла в двух шагах позади и разглядывала в тусклом свете ближайшего фонаря неприлично яркое кимоно на себе.
— Прошу меня простить, — сказал Ёхей, поймав её недоумённый взгляд, — но нам действительно это необходимо, чтобы без подозрений нанять рикшу.
— В-вы... ваше лицо... — пробормотала Саэки в ответ.
— Ах это... я немного изменил наши лица, чтобы нас никто не узнал. Возьмите меня под руку, — Ёхей подошел к ней и подставил локоть.
Саэки нерешительно коснулась его предплечья, но осталась стоять поодаль.
— Так у нас ничего не выйдет, подойдите ближе и обопритесь на меня. Вы когда-нибудь пили алкоголь?
— Нет! — она вновь отпрянула, но тут же вернулась.
— Значит, не сумеете убедительно изобразить пьяное веселье?
— Не знаю, не уверена.
— Тогда возьмите это, — в руке Саэки появился веер. — Просто посмеивайтесь время от времени и не отходите от меня, остальное я сделаю сам.
— Чем больше узнаю вас, Комори-сан, тем больше убеждаюсь, что вам куда больше подошло бы быть мошенником, — проворчала Саэки, раскрывая яркий веер.
— Думается мне, Ками-сама сжалились над людьми и направили меня на праведный путь, — он не удержался от улыбки.
— Как будто это мешает вам вытворять всякое.
— Ругайте меня сколько пожелаете, Саэки-сан. Я всё стерплю, если это вы, — сказал он с улыбкой, глядя ей в глаза.
Но прежде чем Саэки успела ответить, их захватил вихрь огней, голосов, ярких нарядов, звонкой музыки и всевозможных ароматов квартала увеселений.
***
Рио, будучи благовоспитанной девушкой, тщательно оберегающей свою репутацию, прежде никогда не посещала этот уголок столицы. Поэтому её природное любопытство очень скоро заглушило собой чувство стыда, и она насколько могла осторожно пыталась рассмотреть здания и людей. Но ей то и дело мешал Комори, который шел пошатываясь, отчего её постоянно бросало из стороны в сторону.
Рио раздражённо посмотрела на него и едва не испугалась. В проулке она не смогла как следует разглядеть, во что он превратился, поэтому вид неопрятного растрепанного мужчины средних лет её несколько смутил. Комори же безо всякого стеснения заговаривал со встречными захмелевшими мужчинами, громко хохотал и всё теснее прижимал своим локтём её руку к себе.
Даже когда они наняли рикшу и благополучно отправились в район, где находился Императорский музей, Комори не переставал изображать опьянение, время от времени спрашивая извозчика обо всяких глупостях. Всё это время Рио была благодарна Небесам, что Комори дал ей веер, в противном случае скрыть чувство стыда ей бы не удалось.
Они высадились у роскошного высокого забора из белого камня.
— Чей это дом? — шепотом спросила Рио.
— Понятия не имею, — ответил Комори, склонившись к ней.
К этому времени рикша уехала, и они вновь приняли свой изначальный облик. Молча переглянувшись, они поспешили перейти на неосвещённую сторону улицы и направились к зданию музея, которое возвышалось над небольшой площадью по ту сторону реки.