Когда они перебрались через каменный мост и попали в сад, разбитый около музея, Комори наконец заговорил.
— Служащие пользуются отдельной дверью, — как можно тише сказал он. — На ночь её запирают, внутри никого не бывает. Сторож ночует в отдельном строении. Обход совершается каждые два часа.
— А вы и в самом деле серьёзно подготовились.
— Всего лишь показания, собранные в ходе расследования. Ключ от двери для служащих я украду у сторожа, но придётся дождаться, пока он уйдёт на обход.
— Если ключи так просто украсть, зачем я столько готовилась?!
— Все остальные ключи директор носит с собой. Он лично открывает парадную дверь и все залы каждое утро. Так что без вас мне никак не справиться, Саэки-сан.
В сумерках она не могла разглядеть, но была уверена, что при этих словах Комори улыбался. Вдруг он остановился, так что Рио едва не уткнулась носом ему в плечо.
— Что такое? — она выглянула из-за Комори и увидела, что впереди уже виднеется пристройка, в окнах которой горит свет.
— Как раз вовремя, — ещё тише сказал Комори.
Стоило ему это произнести, дверь пристройки открылась, выпуская из освещённого помещения мужчину со стеклянным фонариком в руках. Сыщик шагнул к ближайшему крупному дереву, за локоть увлекая следом за собой Рио.
Для неё это оказалось более волнительно, чем она могла себе представить. Осознание, что их действительно могут поймать, пришло только с появлением сторожа, и чем ближе слышался стук его гэта о брусчатку, тем сильнее колотилось её собственное сердце. Словно чувствуя это, Комори деликатно придерживал Рио за локоть, и ей от этого удивительным образом действительно становилось спокойнее.
Когда шаги сторожа наконец достаточно удалились, Комори направился к пристройке, и Рио поспешила следом за ним. Он шёл уверенно, ей же не хватало смелости, и поэтому она постоянно озиралась в ожидании, что кто-то вот-вот нагрянет. Почти у самой пристройки Комори указал ей рукой на небольшую дверь в каменной стене музея, и Рио, утвердительно кивнув в ответ, поспешила туда.
Комори не было от силы пять минут, но для Рио они тянулись мучительно долго. Только оказавшись внутри здания она немного успокоилась.
— Я не стану создавать огонёк, чтобы случайно не привлечь внимания, поэтому держитесь за мной, — шёпотом сообщил Комори.
К счастью, до нужной двери удалось добраться без происшествий, однако здесь призвать огонёк всё же пришлось. Рио осторожно разложила на полу свёрток. Упорядочив инструменты, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, затем потёрла ладони друг о друга и подула на них. То был глупый детский ритуал, и тем не менее это помогало ей сосредоточиться перед ответственной работой.
***
Ёхей затаив дыхание наблюдал за происходящим. Он мало что понимал в работе артефактора и потому боялся даже случайным движением помешать Саэки. Впрочем, она, углубившись в процесс, как будто бы уже и не замечала происходящего вокруг. Довольно скоро Саэки, перенеся на один из подготовленных камней плетение с замка, принялась выскабливать узор.
Света явно было недостаточно, поэтому Ёхей подвинул огонёк как можно ближе, на что Саэки благодарно улыбнулась и тут же вернулась к созданию ключа.
— Я не могла взять с собой все необходимые для удобной и быстрой работы инструменты, поэтому приходится использовать старинный и самый простой метод, — шепотом пояснила Саэки некоторое время спустя, видимо, тоже почувствовав напряжение от долгого молчания.
Но постепенно, слушая мерное шорканье стального стержня о мыльный камень, Ёхей стал погружаться в мысли и потерял счёт времени. Его терзало чувство вины перед Саэки в купе со смутными ощущениями сродни разочарованию или даже обиде из-за осознания того, что Итару водил его за нос.
В памяти Ёхея имели место лишь добрые воспоминания, связанные с Мацудой Итару. Это был первый и единственный после матери человек, который не испугался и остался добр к нему, когда лисья сущность Ёхея вышла из под контроля.
Это случилось на первом же году после переезда в столицу. В тот день он возвращался из школы. Ему не нравилось туда ходить, но мать настаивала, что это поможет в будущем хорошо устроиться. Для самого Ёхея "хорошо" значило как и прежде проводить время с отцом, но он знал, что переезд — результат его собственного выбора, его собственной трусости, из-за чего сердце переполняли противоречивые мысли и чувства. Он ненавидел свою судьбу за то, что любой его выбор так или иначе приводил к страданиям.