— Хм, ладно, — Итару несколько самодовольно ухмыльнулся.
"Ха, как же раздражает," — думал Ёхей, всё ещё не понимая причину этого чувства.
Глава 2: Корзина безвременья. Часть I
Душистый аромат глицинии кружил голову молодому священнослужителю, что пришел в сад Храма чистой воды с первыми лучами солнца. Мужчина внимательно смотрел на нежно-лиловые гроздья цветов и словно наполнялся сиянием, созерцая переливы света в каплях росы на хрупких лепестках.
Он бы мог ещё долго стоять недвижно и внимать совершенной красоте природы, однако ему было велено собрать свежих цветов. Сегодня седьмой сезон, что зовётся началом лета, сменился на сезон малого изобилия. По традиции храма, в первый день каждого нового периода на алтарь нужно было возложить букет из растений, что расцвели накануне.
Служитель мог бы собрать и другие цветы, к примеру, завезённые полвека назад из далёкой страны гвоздики. Но душистый аромат ещё издали овладел вниманием молодого мужчины, и он решил, что сегодня на алтарь будет правильно возложить нежные гроздья глицинии.
Он подвязал широкие рукава черного монашеского одеяния белой тесьмой и принялся аккуратно срезать цветы, которые после складывал в плетёную козину, что стояла на земле рядом с ним. Когда корзина наполнилась, служитель, охваченный чувством прекрасного, с мягкой улыбкой и сияющими глазами неспешно двинулся к главному зданию — восьми ярусной пагоде, которая торжественно возвышалась над всеми остальными храмовыми постройками.
У входа уже разожгли курильницу с благовониями. Их запах, смешиваясь с ароматом свежесрезанной, ещё хранящей на себе капли утренней росы глицинии, дарил умиротворение и веру в то, что и день, и восьмой сезон непременно будут благополучными.
Он торжественно, будучи преисполненным чувством долга и ответственностью, прошествовал между аккуратно разложенных на полу подушек для сидения к алтарю, что располагался у ног огромного каменного изваяния сидящего Будды.
На алтаре, сделанном из того же камня, что и статуя, стояла резная латунная корзинка с цветами. По форме она напоминала неглубокую круглую чашу, которую взрослому мужчине едва ли можно было обхватить двумя руками. Сейчас она была заполнена тюльпанами всех возможных оттенков. Они были так хитро уложены, что издали казалось,будто на алтаре стоит цветочный купол.
Служитель остановился, поставил корзину с глициниями на пол, сложил руки в молитвенном жесте и поклонился изваянию. После он поклонился цветам на алтаре и осторожно вынул цветок из центра купола. Но только он собрался положить тюльпан на пол, тот истлел и рассыпался трухой прямо в руке.
Мужчина замер в ужасе. Он забыл как дышать и не мог заставить себя двинуться с места. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он решился достать из букета ещё один цветок, потом ещё и ещё, но все они превращались в иссохший сор, стоило только вынести их за пределы алтаря.
Служитель побледнел, покрылся испариной и в конце концов упал в обморок, рассыпав свежие цветы глицинии из плетёной корзинки.
***
Чтобы добраться из столицы до Храма чистой воды требовалось по меньшей мере два часа езды на самоходной рикше, поэтому Ёхей прибыл сюда лишь к полудню. Его помощник Уэно уже который день был занят поиском каких-либо следов чаши очищения на чёрном рынке, поэтому в храм Ёхей приехал один.
Настоятель, коим был невысокий мужчина в летах, встретил сыщика у самых ворот. Выглядел он взволнованно или скорее даже испуганно. Хотя Ёхей не был уверен, что сам выглядел сейчас лучше, всё-таки посещать буддийские храмы ему было тяжело из-за высокой концентрации чистой духовной энергии в таких местах.
Однако даже если бы Уэно был свободен, Ёхею всё равно пришлось бы приехать лично, ведь инцидент случился не где-нибудь, а в одном из крупнейших храмов, и отправить помощника означало бы не проявить должного уважения. Поэтому сыщику ничего не оставалось кроме как собрать всю свою волю и держать себя в руках.
По дороге от ворот до пагоды настоятель в мельчайших подробностях рассказал о произошедшем. И чем ближе к пагоде они подходили, тем хуже себя чувствовал Ёхей из-за благовоний, тлевших в большой курильнице. К моменту, когда настоятель подвёл его к алтарю со злосчастной корзиной, он уже едва сдерживал тошноту.
На месте происшествия всё осталось не тронутым. Даже служитель, который обнаружил страшное обстоятельство, сидел на одной из подушек подле алтаря и молился, как и два послушника, которые обнаружили его без сознания. При появлении настоятеля в сопровождении сыщика ни одни из них даже не дрогнул.