Она была старой, ценной и принадлежала ему. Как и все остальные сокровища в этой пещере. Именно поэтому он хранил их здесь. Чтобы никто другой к ним не прикасался.
Игнорируя его вопиющую грубость, она скрестила руки и посмотрела на него снизу вверх.
— Как думаешь, Деврам когда-то мог называться иначе?
— Нет. А теперь выметайся.
— Но это ведь возможно, да? Как когда-то было с Нордриром?
Его пальцы сжались на переплете. Однажды, после пьяной партии в бильярд с этим чертовым Двором Огня он умудрился разболтать Верховной Королеве Странников между Мирами про Нордрир. С тех пор она не переставала донимать его расспросами.
— Если бы он когда-то назывался иначе, я бы явно об этом знал, и мой ответ не был бы нет. Это ты была в Девраме. Возможно, стоило задавать такие вопросы, пока ты находилась там, — резко сказал он, унося книгу обратно на кухню.
Что было бессмысленно.
Она тут же схватила другую вещь.
Еще одну ценную вещь.
— Я пробыла там недостаточно долго, чтобы задать все вопросы, которые у меня есть, — со вздохом сказала она, вертя в руках маленькую чашу. — А Джульетта предупредила, что возвращаться туда снова: значит слишком сильно искушать Судьбы. Что-то насчет того, что я теперь существо Хаоса. Но еще…
Скарлетт замолчала, и Разик взглянул на нее, поймав на себе ее пристальный серебристый взгляд.
— Если ты ждешь, что я буду умолять тебя продолжить, этого не случится. Я все еще предпочитаю, чтобы ты ушла и обсудила это с Сетином.
Она сердито на него посмотрела.
— Я не думаю, что мы закончили с Деврамом. И если кому-то придется туда вернуться, я считаю, что это должны быть ты и Элиза, — выпалила она, отбросив все притворства и предисловия.
Он замер, нож завис над картофелиной.
— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне добровольно отвести мое близнецовое пламя в мир, где на фейри смотрят свысока и считают их низшими существами?
Ведь именно это то, что Скарлетт и Сорин сообщили им всем по возвращении. Они пробыли там всего несколько дней. Оракул предупредила, что слишком долгое пребывание безвозвратно изменит ход событий. После того как в их собственном мире воцарилось подобие мира, никто не хотел навлекать новые беды.
Особенно Скарлетт.
Несмотря на то, как сильно она его раздражала, он должен был признать: она принимала свою роль защитницы этого мира близко к сердцу. Халайя была ее высшим приоритетом, и даже он видел, каким грузом эта ответственность порой ложилась на ее плечи.
— Ты будешь там с ней, — рискнула Скарлетт, и ее обычная самоуверенность дрогнула. — И я думаю… — она нахмурилась и пробормотала: — Я думаю, ты там будешь полезнее, чем я.
Он ухмыльнулся, откладывая нож.
— Кажется, тебе было больно это признавать.
— Так и есть, — огрызнулась она.
Тут же снова став серьезной, она добавила:
— Кто бы ни пошел, это должен быть авонлеец с Источником, так что наши варианты ограничены. Если ты откажешься, остаются Сайрус и Касс, а у Кассиуса всего несколько лет опыта во взаимодействии с магией. Не то чтобы я думала, что он не справится, но…
— Когда это ты начала говорить херню? — прервал ее Разик, возвращаясь к нарезке овощей.
Скарлетт метнула в него гневный взгляд.
— Если бы я могла вернуться, я бы это сделала. Может, мне все-таки стоит просто пойти туда и велеть Судьбам пойти на хер, — проворчала она, откидываясь на диван.
Разик ничего не ответил, продолжая резать овощи и бросать их в котел. Он был на взводе, и присутствие Скарлетт не помогало. Но ничего и не помогло бы, пока он не увидит Элизу, с которой не виделся целую неделю. Более того, последнюю неделю он много летал, потому что вел разведку в горах Олвен вместе с Сетином и Лией.
Именно поэтому он почти не видел Элизу. Ну, это и еще тот факт, что их графики никогда не совпадали. В Авонлеи всегда царила ночь, а его близнецовое пламя была ранней пташкой, и вставала с первыми лучами солнца, пока он еще спал. Она жила в Солембре, он был здесь. Но во время разведки именно он тратил больше всего магии, так как у него был Источник, в отличии от Сетина.
Он оглянулся на диван и увидел, что Скарлетт погружена в свои мысли. Он давно не видел ее такой подавленной. Пожалуй, с тех самых пор, когда она пыталась придумать, как спасти силу Сорина и континенты. А это могло означать только одно: она что-то замышляет, и какого черта она притащилась делать это именно сюда, он не понимал.
Со вздохом он высыпал последние овощи в котел и накрыл его крышкой. Затем повернулся к ней: