— Тайпан оставил мне один пакет.
Тан собственноручно разорвал его и стал подозрительно листать страницы. Бумага была толстой — сорт, использовавшийся в старых копировальных машинах КНР. Он напялил очки в пластмассовой оправе и стал читать строчку за строчкой.
— Господи! — выдохнул он, когда кончил читать. — Зять Чена? Только посмотрите сюда! Номера банковских счетов. А здесь! Сталь для верфей, отправленная Вонгу Ли для его отеля в Гуанчжоу. А другие доказательства подобны этим?
— Думаю, лучше.
— Садитесь. Садитесь, — заговорил он, махнув пальцем в сторону секретаря, который тут же вскочил со стула. Вивиан села рядом с Таном. — Где же они?
— Об этом знает только его дочь.
— Достаньте их.
— Я постараюсь.
— Я не хочу, чтобы вы постарались. Я хочу, чтобы вы достали их. Поймите, следующие три месяца будут решающими, потому что Чен должен выказывать сдержанность и благополучие в то время, как весь мир смотрит на Гонконг. Переворот — моя последняя возможность. Предельный срок. Чен это знает, конечно. Он уже начал свою кампанию. Вы! — Он хлопнул в ладоши. — Покажите ей.
Секретарь вытащил несколько плакатов с иероглифами из кейса. Первый обвинял Тана в передаче государственных тайн японцам. Другие изображали главу партии контрреволюционером, наживающимся на государстве, и западным декадентом. Вивиан испугалась. Это был каэнэровский язык, предвещавший потерю власти.
— На прошлой неделе, — сказал Тан тихо, — Чен пригрозил мне, что за ним армия.
— Правда?
— Некоторые из них, — ответил Тан, взглянув на молчавшего генерала, и Вивиан подумала, что если он говорит правду, это пахнет гражданской войной.
Ма Биньян прервал их.
— Но у вас есть сердца народа. А это означает, что Чен — конченный человек.
Тан снизошел до студенческого лидера, улыбнувшись.
— Если у Чена есть армия, то у него есть и власть пройти по площади Тяньаньмэнь шагом с этими сердцами на штыках.
Он повернулся к Вивиан:
— Вы видите, у меня есть определенный «стимул», чтобы найти путь свалить его.
— Но как сильно вы заинтересованы в Гонконге? — спросила она напрямик, когда ей напомнили, что Гонконг — лишь малая часть проблем Тана.
— Очень.
— Тогда вы должны сделать очень много.
— А вы должны достать эти доказательства. Потому что если меня скинут с партийного поста до того, как я смогу разоблачить Чена, мне конец, и Гонконгу — тоже. Должен я выражаться яснее?
— Нет.
— В чем состоят колебания этой женщины?
— Она думает, что это опасно.
— Напомните ей, что мы живем в опасное время.
— Она верит, что ее хан будет процветать, если она будет избегать принимать чью-либо сторону.
Тан покачал головой с отвращением.
— Вся суть опасного времени в том, что человек долженвзять чью-то сторону.
— Но она— иностранка.
— Как я понял, вы наследуете часть ее хана?
Потребовалось всего три часа, чтобы самые фантастические слухи о завещании Дункана обежали Гонконг. Двух месяцев было более чем достаточно, чтобы сплетни достигли Пекина.
— У меня нет никакой власти, пока не родится ребенок.
Тан стал ее внимательно рассматривать, и на какую-то пугающую секунду ей показалось, что он высчитывает разные варианты, включая и преждевременные роды.
— Почему вы не уговорили ее, не сказали, что она должна пустить в ход эти доказательства; против Вонга Ли и отдать их мне до того, как Вонг Ли возьметих силой?
— Я пыталась, и я знаю, что ее это беспокоит. Ее успокаивает только тот факт, что никто не знает, есть ли у нее вообще эти доказательства. В то же время она вроде как бы снова взяла к себе старика Джорджа Нг с недвусмысленным заявлением, что может дать ему копии, которые он должен использовать, если с ней что-нибудь случится. Она не глупа.
— Но Ту Вэй Вонг может преподнести ей сюрприз. Почему старый тайпан не принял мер предосторожности?
— Это было не в его духе.
— Он дурак?
— В некоторых вещах, — нерешительно согласилась Вивиан, объясняя. — Он не был прирожденным конспиратором.
— Нг — компрадор Макфаркаров вместо вас?
— Да, товарищ.
— А почему бы не попросить губернатора Аллена Уэя уговорить ее? Уверен, она увидит преимущества, которые дает поражение Чена.